Отбор. Вне конкурса

Около самого порога он остановился, посмотрел на меня и выразительно приложил указательный палец к губам, призывая к молчанию.

Его правую руку окутало грозное алое свечение, доказывающее, что мужчина только что закончил формулировать атакующие чары.

Через мгновение дверь не просто отлетела в сторону. Ее вынесло из проема, сорвав с петель. С оглушительным грохотом она рухнула на пол, а Инвар уже был внутри покоев.

Я затаила дыхание, ожидая услышать шум поединка и треск рвущихся заклинаний. Но ничего не происходило.

Спустя несколько тревожных секунд томительного ожидания Инвар позвал меня.

— Шиара, входи, — произнес он.

Повторять приглашение мне не понадобилось. Я с небывалой скоростью влетела в комнату. И замерла, ошарашенно приоткрыв рот.

Увиденное просто не поддавалось осмыслению.

Весь пол и мебель в покоях оказались покрыты белыми клочками бумаги. Они были настолько мелкие, что сначала мне почудилось, будто каким-то чудом в комнате прошел снег.

Я медленно подошла к столу, в ящике которого не так давно оставила свой реферат.

В голове не укладывалось то, что от моей работы ничего не осталось. Записи теперь невозможно восстановить. Это совершенно точно.

Ну почему, почему я не оставила реферат в библиотеке? Там он был бы в полной сохранности!

— Мне очень жаль, — негромко сказал за моей спиной Инвар.

Глаза опасно защипало от подступивших слез. Я до боли закусила нижнюю губу, не позволяя себе разрыдаться.

— Да, мне тоже, — бесцветно отозвалась я.

В следующее мгновение на мое плечо опустилась рука Инвара. Он подошел так тихо, что я этого не слышала.

Наверное, стоило что-нибудь сказать нарочито-беспечное. Как-нибудь пошутить, лишь бы не показывать Инвару боль, которая терзала мое сердце.

Но мне сейчас было не до притворства. Поэтому я предательски шмыгнула носом раз, другой. Губы задрожали, и я с отчаянием осознала, что все-таки расплачусь. Больше не было сил сдерживать свои эмоции.

Инвар мягко привлек меня к себе. Он больше не спрашивал ничего. Просто настойчиво развернул к себе и крепко обнял.

Я уткнулась носом ему в грудь. Шумно засопела, чувствуя, как тонкая ткань его рубашки намокает от моих слез.

Инвар ничего не говорил. Он гладил меня по волосам. И от этой ласки мне было еще горше.

— Я так хотела поступить в академию, — прошептала я, буквально выталкивая каждое слово из горла, намертво перехваченного спазмом.