Отбор. Вне конкурса

По преданиям, именно на нем молилась Богиня, когда Рогатый бог сражался с ее мужем за право властвовать миром. В него впиталась ее кровь из стертых коленей и ее слезы.

Маверик сделал паузу и посмотрел в сторону дверей.

Я тоже обернулась к ним, сгорая от любопытства.

Неужели я сейчас увижу столь легендарный предмет? Ох, да все мои подруги умрут от зависти, когда узнают, чему я стала свидетельницей!

Между тем пятеро мужчин, кряхтя от натуги, внесли в зал плоский длинный камень, более всего напоминающий обломок обычной скалы.

Правда, удивило меня то, что руки слуг были в толстых кожаных перчатках, а от самого камня исходило едва заметное призрачное свечение.

— Мужчинам запрещено прикасаться к нему, — благоговейным шепотом выдохнул Маверик, когда камень осторожно уложили перед возвышением, на котором он стоял. Даже со своего места я слышала, с каким облегчением вздохнули слуги, избавившись от своей ноши. И эта пятерка поторопилась отойти подальше, тогда как Маверик продолжал: — Говорят, что нечестивца, осмелившегося на это, ждет немедленная и страшная гибель.

Его испепелит на месте небесный огонь божественной ярости. По отношению к женщинам запрет не так суров. Любая может притронуться к камню, на котором Богиня вымолила спасение для мужа. Но только та, кто чиста и невинна душой и телом, получит благословение небес. Сама Богиня запечатлеет на ее челе поцелуй. Если же до камня коснется та, кто уже познала мужскую ласку, то она обожжется. Не сильно, но ощутимо.

И Маверик замолчал, с горделивой улыбкой оглядев притихший зал.

Впрочем, тишина после его речи стояла недолгая. Почти сразу все присутствующие взорвались в криках негодования.

— Безобразие! — первой возопила блондинка, которая недавно поставила Ивара на место. — Это не испытание, а настоящий позор!

— Вот-вот! — вторили ей с другого конца зала. — То есть мы, благородные дочери благородных семейств, должны перед глазами слуг демонстрировать свою невинность?

Кричали еще многие и многое.

Маверик никого не перебивал. Он терпеливо стоял на своем месте, задумчиво заложив руки за спину и устремив отсутствующий взгляд поверх бушующей толпы.

В этот момент я восхитилась его выдержкой. Пожалуй, я недооценивала характер распорядителя прежде. Точнее, оценила лишь его упрямство, которое воистину было под стать моему. Но сейчас он был похож на каменное изваяние, на лице которого не отражалось и тени эмоций.