Пересвет

Высокий, чуть сутуловатый князь Серпуховской, стоявший у окна и внимательно слушавший кого то из бояр, обернулся, и подойдя к Дмитрию Ивановичу, сел у него по правую руку. Слева от великого князя был митрополит Киприан.

— Как там гость твой поживает, князь Владимир? — Дмитрий Иванович улыбнулся. — Ему, говорят, зять холодный глаз от змея подарил. Видал, мелькает свет на дворе у тебя по ночам. Что он с ним делает то?

— В нужный чулан ходит, дорогу освещает, — начал говорить Владимир Андреевич, но тут весёлым смехом грохнули все, кто был в палате.

— Светит, чтоб в яму не упасть, в нужнике то? — прохрипел, смеясь, один из князей Тарусских и начал вытирать слёзы.

— Видно, глаза подводят под старость то лет, — подхватил мужскую насмешку один из бояр, в роскошном лазоревом кунтуше.

Закусив губу, Пересвет решил, что если ещё кто нибудь посмеётся над его тестем, встанет и по морде влупит, несмотря на присутствие великого князя. Но тот, видимо, посматривал на него.

— Хватит ржать, князья-бояре, — звучно сказал Дмитрий Иванович.

— Здесь зять у Святослава, да и свояк тут же. Накостыляют вам по шеям, чтоб не насмешничали. Зять то Агашимоле чуть башку не своротил.

Сидевшие в палате запереглядывались, ища грозного зятя князя Карачевского. Потом немного порассматривали угрюмого Пересвета, успокоились, стали великого князя слушать.

— Время тревожное для Москвы, — начал Дмитрий Иванович. — В Орде шатания. Царь Мамай ждёт Токтамыша, кто из них победит, тот и к нам пожалует за ясаком. Ну, об этом мы ещё подумаем, до весны они с места не стронутся, а пока ничего не изменишь.

Другая забота появилась. Говори, Бастрыган.

Одноглазый представитель тайной службы вытер лицо, откашлялся.

— Великая княгиня литовская Иулиания, что вдовой осталась после Ольгерда, хитрое дело задумала, — Осип снова кашлянул. — Все знают, терпеть она Москву не может.

Все знали, что много лет грызня шла за великое княжение между Москвой и Тверью. Страшный хан Узбек был судьёй в этой тяжбе и приговоры суровые выносил.

По его указу казнили в Орде князей тверских. Это и Михаил Ярославич, дед Иулиании литовской, и Дмитрий Грозные Очи, её дядя, и Александр Михайлович, отец Иулиании, и брат её Фёдор. В гибели родни своей великая княгиня винила московских князей, и не раз по её наущению Ольгерд ходил войной на восточного соседа. Сейчас же, после его смерти, главным в Литве стал Ягайла, его любимый сын, Иулиания же вертела молодым парнем как хотела. Тот перечить матери и не смел вовсе.