Пересвет

— И мы рады, что законный повелитель скоро вернёт себе место, которые его предки занимали по праву.

— Нас интересует, не собирается ли великий султан навестить Тавриду? — вежливо спросил Шахрух. — Вдруг ему захочется полюбоваться тамошними красотами.

Визирь засмеялся.

— Нет, великий султан не хочет побывать в прекрасной Тавриде, — ответил он. — Наш повелитель желает осмотреть сербские и болгарские земли.

— Мы можем передать великолепному Токтамышу, что здесь у него друзья? — вкрадчиво вошёл в беседу Агашимола.

— И ему нечего опасаться никаких неожиданностей с юга?

— Так и передайте, — медленно кивнул визирь. — И можете сказать ему, а при случае и самому великому эмиру Тимуру, что прекрасные долины, реки и горы Индии ждут своих властелинов. Султан же Мурад никак не претендует на эти замечательные страны.

Поговорив о высокой политике, османы и послы Токтамыша принялись пробовать вино и кушать жареную рыбу, жареную свинину, варёную говядину, варёную баранину, отведывать солёные арбузы и вяленый виноград.

— Между прочим, — склонился к Шахруху визирь. — Генуэзцы собираются в Крым. Недавно к ним на кораблях привезли воинов. С арбалетами. Они собираются идти куда-то на север, там, где есть много снега и гнездятся летучие змеи.

Шахрух легонько покивал. Он и сам пребывал в раздумьях, зачем генуэзцы привезли сюда солдат. Большой войны им в Константинополе не устроить, те же османы не дадут. А остров Тенедос, из-за которого Генуя рубилась с Венецией, далеко отсюда, рядом с Троей.

Так что скорее всего прибывшие воины стремятся к Москве. Но зимние шторма пока не дадут им дороги. А послы Токтамыша сейчас вернутся домой не через море, а караваном уйдут через Трапезунд и владения Тимура в родные степи. Успеют ещё предупредить хана.

За четыре дня беспрерывной пьянки визирь с приближёнными и татарские послы совсем потеряли людской облик. Зато повеселились на славу. Стреляли из луков по рабам, которых заставили бегать на площади перед дворцом. Агашимола на ногах не стоял, его держали двое слуг, но глаз держал верно — все пять стрел вонзились в грудь увёртливых мишеней.

Восхищённый такой стрельбой визирь подарил ему кубок с чеканным лицом какого-то грека. Рубили связки тростника. Жалея клинки, рабов рубить не стали, чтоб о кости не тупить лезвия. Персидская кривая сабля Касима со свистом половинила тростник, связанный в обхват руками. Нахмурившийся визирь глядел, как его воины отставали в рубке от татар.