Пересвет

Одна из них — врага не жалеть, врага добивать всегда. Делаем поправку на то, что он посол и ...

Агашимола, получив чёткий концентрированный удар основанием ладони в грудь, влетел обратно в шатёр. Упав на повреждённую руку, от приступа острой боли потерял сознание и застыл, скрючившись, на ковре.

— Всё-таки я попаданец, — думал Светлов, взбираясь в гору до Кремля. — Бац-бац, всё круто, со всеми разбираюсь. Прямо балдею от себя. И настроение поднялось заодно.

Неподалёку послышались вопли и крики, он приостановился и глянул, что там.

Толпа народу, ермолки, татарские колпаки, палки мелькают. Драка какая то. Некогда смотреть что там, надо обойти стороной. И Светлов оббежал стычку за избами и наконец-то выскочил к стенам нижегородской цитадели.

Некомат, бывший купец, ждал разбойников возле устья небольшой речки. Те пришли к вечеру, запалили костры, отаборились.

— Что узнал? — спросил Рыдай Некомата. Старый приятель только сплюнул.

— Братец твой с женой собираются в Москву, вот-вот поедут, — сказал он.

— Может, и сегодня уже поезд собрали.

Рыдай закусил нижнюю губу. Одно дело прийти домой к брату, даже если за твою голову награда от московского князя, и совсем другое повстречать его в лесу. Лесной разговор от городского сильно разнится.

— Придётся в Москву за ним идти, да перехватить где-нибудь, у Владимира, что ли? — оскалил зубы Рыдай. — Да и золотой пояс-то с ним, или нет?!

— Не знаю, — пожал плечами Некомат. — Но без него нам в Твери делать нечего. До зимы надо добыть его или убираться в Астрахань.

Шайку тогда распускать придётся, денег-то для них нет.

Разбойники громко болтали, сожрав кулеш, ругались, кто-то чистил сабли, кто осматривал луки, стрелы, короткие копья. С Волги тянуло холодом. Некомат углядел Вадика, тот жался у огня и курил.

— Это кто? — спросил бывший купец. — Вон, курит ртом.

— Прибился по дороге, думал, соглядатай, оказался лекарем, дураковатый слегка, — махнул рукой Рыдай. — Что в Нижнем делается? Расскажи.

Некомат хмыкнул.

Послы от Токтамыша идут в Царьград, хотят с императором против генуэзцев договор обсудить. Те греков уже за силу не считают, с венецианцами моря делят и хотят по Волге выйти на Немецкое море, всю торговлю себе взять, новгородцев с Ганзой подвинуть. Токтамыша они не признают, с Мамаем дружат, тот им обещал разрешить беспошлинно продавать везде во всей Орде. По Дону послам спокойно не пройти, генуэзцы дорогу держат там, ждут оказии, с кем бы проскочить.