Пересвет

По степи верхом не идут послы, долго, потому на лодьях плывут. Купцов много в Нижнем Новгороде, торопятся до льда уйти в Царьград, или в Астрахань, или в Новгород, или в Крым. Князь в раздумьях, то ли за Токтамыша встать, то ли за Мамая. С рязанским князем Олегом хочет советоваться. Тот хитрый лис. Литовцы в Нижнем ошиваются, зачем, непонятно, дикий народ, их полсотни верховых пришли месяц назад, пьют да гуляют. Вроде бежали от Ягайлы. Князь уже троих выпорол за бесчинства.

— Хорошо, — Рыдай встал, отряхнул штаны.

— Пойдём, друг, поедим разбойного варева. Завтра на московскую дорогу пойдём, брата моего ждать.

Стукнула за спиной дверь, это слуга вышел из горницы. Светлов, чуть нахмурясь, огляделся. У окна за столом сидели владыка Гендальф, пардон, Дионисий, и мужик в шитом золотом кафтане, или как такая одежда называется. Пусть кафтаном будет. Справа, тоже у окна, сидят ещё двое, склонились над столиком, фигурки какие-то двигают. Шахматисты, видать.

— Добрый вечер, — культурно поздоровался Светлов.

— Кто тут князь? Говорят, просил меня зайти.

Шахматисты подняли головы, глянули на него сурово, мужик в кафтане захохотал, как пьяный конь, Дионисий даже отпрянул и перекрестился от испуга.

— Иди сюда, боярин, — сказал мужик, отсмеявшись. — Ко мне тебя звали.

Он подошёл к Светлову, оглядел, повернулся к Дионисию и кивнул. Владыка хмыкнул.

— Микула! — позвал князь, один из шахматистов поднялся, быстрый, лёгкий, подошёл.

— Тащи шлем, посмотрим боярина, — велел князь.

Светлов глянул на Дионисия, на князя; те молчали.

Второй шахматист, невысокий крепыш, как будто литый из чугуна, исподлобья смотрел на Светлова.

Шлем оказался размером с небольшое ведро, только сверху круглый. Князь велел надеть его. Пожав плечами, Светлов снял свою камуфляжную кепку и надел.

И сразу же дала знать о себе давняя, полученная на войне, контузия. Обычно она не проявлялась, только иногда, при смене погоды, жутко болела голова. А тут в ушах загудело, аж с подсвистом. Наморщившись, Светлов снял шлем и помотал головой.

— В ушах шумит? — спросил князь, глядя в глаза.

— Ага, невозможно, — кивнул Светлов. — Видно, от железа гул идёт.

Князь засмеялся, махнул рукой Микуле, тот забрал шлем.

— Понятно всё с этим боярином, — князь уселся рядом с Дионисием. — Ошеломлённый он. Получил когда-то крепко по башке. Способ проверенный: кого крепко ошеломят, тот шлемы железные на голове носить не может, в ушах гудёж идёт. Вот и не помнит почти ничего.