Пересвет

Будешь такого брать? А то я к себе его возьму.

Он вдруг засмеялся.

— Агашимоле руку попортил! — вытирая слёзы, сказал князь. — Самому отчаянному казаку Токтамыша. А если бы тот послом не был, так и закопали бы уже татарина.

Дионисий посмотрел на Светлова и рукой поманил к себе.

— Пойдёшь ко мне в бояры? — глухо спросил он.

Пару секунд помешкав, Светлов кивнул. Он хотел спросить про соцпакет, отпуск чтоб летом, сверхурочные, но владыка будто мысли прочёл.

— Не обижу, вон, спросишь потом у Никиты, что и как, — Дионисий кивнул в сторону чугунного крепыша.

Тот даже не моргнул.

— Повторяй за мной, — владыка кхекнул и выпрямил спину. — Клянусь служить верно, слушаться меня и того, на кого укажу.

— А от тех клятв, что раньше были на тебе, я освобождаю, — сказал князь. — Всё. Сейчас ты боярин владыки Дионисия.

— Иди, — владыка махнул рукой. — Ждите меня в монастыре с Никитой.

Крепыш встал, поправил саблю за поясом, кивнул Дионисию, князю, надел меховую шапку и пару раз махнул ладонью Светлову, дескать, пошли.

— На самом деле простоватый какой-то, — ухмыльнулся князь, глядя им вслед. — Но крепкий парень и держит себя гордо. Уходил, так и не поклонился даже.

— Научится, — дёрнул уголком рта Дионисий. — Давай-ка о делах наших говорить. Надо мне в Царьград быстрее попасть, пока Митяй там трётся. Утвердит его патриарх митрополитом всея Руси, ох, и тяжко нам будет от зятя твоего, московского князя Дмитрия. Ты бы отослал сейчас отсюда Микулу.

Они же свояки с Дмитрием, на сёстрах женаты, дочках твоих. Всё ему легче будет, когда тот его допрашивать начнёт. А что знает, пусть говорит.

Князь кивнул и повернувшись к Микуле, велел тому выйти.

— А сейчас давай думать, как нам дальше быть, — негромко сказал Дионисий. — Дела-то на Москве печальные, вовсе даже печальные.

Война за Москву

Великий князь литовский Ольгерд хитёр, жесток и силён. Отрезал от Северной Руси Киев и Волынь, Смоленск себе забрал и на Москву зарится.

Жена его, дочь великого князя тверского, обиду на Москву забыть не может и мужа науськивает. Ольгерд же возомнил себя воистину непобедимым, когда в клочья разнёс татарское войско на Синих Водах; бежали тогда, теряя шаровары, бесстрашные мурзы и пара десятков уцелевших бойцов. К Чёрному морю вышла Литва, земель и народу у язычника Ольгерда стало не меньше, чем у королей христианской Европы.

Но Москва не давалась покорителю степных народов.