Пересвет

Я спать пошёл, завтра вставать рано. Бывай, Александр.

Дружина Дионисия, узнав, что они остаются здесь, начала безудержно пировать. К Светлову и его компании припёрлись пьяные бабы. Визжали и хотели утащить новоявленного боярина куда-то в темноту. Их прогоняли, хлопая по задницам бадогами. Бабы хохотали и задирали грязные юбки. Как стая гиен в темноте, они бродили около костра и хрипло зазывали к себе, их отпугивали ругательствами.

— Откуда они тут? — спросил Светлов. — Это же монастырь.

— Они сами монашенки, — ответил Воилко.

— Рядом женский монастырь. Они постоянно здесь шляются, а уж детишек сколько нарожали, никто и не считает. Смердам отдают, здесь-то нельзя малых держать. Владыка Дионисий, когда тут был, строгость соблюдал, уехал в Москву два года назад и распустились все.

Один из тех дружинников, что Никита оставил, склонился к Светлову и негромко попросился уйти ненадолго с напарником. Что-то забрать им потребовалось в монастыре. Светлов махнул рукой, идите.

Вскоре из темноты послышались бабий хохот и визг.

Воилко переглянулся со Светловым и не сговариваясь, полезли в лодью — спать.

«Я какой-то расслабленный, — думал, устроившись на спальнике, Светлов. — Даже не переживаю. Все заботы улетели. Боярин. Телохранитель. Квартиру служебную дадут, девок в услужение. Как отличается жизнь! Телевизора нет, интернета нет. Никто не врёт. Напроказил — отвечай. Завтра выпорют этих дураков, и никуда они не пойдут, ни в прокуратуру, что их вшивые права нарушены, ни к омбудсменам всяким, в соцсетях не будут скулить.

Конечно, стоматологов нету, например, но прожить можно. Спокойствие какое, просто замечательно. И долго я тут пробуду? Что за сила меня таскает?»

В темноте раздавались бабьи вопли и хохот. Со стороны монастырских изб доносились песни, ругань, глухие удары.

«Гуляет народ, — подумал Светлов. — Ни о чём особо не парятся. Бабы просто и ясно дают понять, что они дают. Во как прёт из них желание размножения, дикий, необузданный инстинкт. Не то что в наше время, бабы на понтах, а сами не понимают, что чем больше траха, тем меньше феминизма.

И совсем уж непонятно, в ком больше животного начала, в бабах двадцать первого века или этого времени. Но, интересно другое. Сейчас они детей отдают смердам и нисколько их материнские чувства не волнуют, а в наше время бабы у своих детишек готовы задницы вылизывать, хоть тем уже по двадцать-тридцать лет. Хотя чего тут думать, дуры они, что тогда, что сейчас. Спать надо».