Пересвет

— Кабаны, — выдохнул тот.

Метрах в пятидесяти-семидесяти, под двумя огромными дубами, растущими на поляне, топталось кабанье семейство. Жёлуди жрут. Светлов аккуратно кинул ружьё на руку. Оба ствола снаряжены, в обоих пули, должно хватить на кабана. Краем глаза он уловил движение. Это Кошкомой с Родей уходили влево, туда, где кусты подлеска подходили ближе к дубам. Мясоед посмотрел им вслед, потом глянул на Светлова, на ружьё и заскучав, принялся рассматривать кабанов, ждать, когда настоящие охотники покажут мастерство.

Светлов прикинул, что Кошкомой из лука станет бить того зверя, что ближе к нему. Кабан на рану упорный, и если в сердце или лёгкое не попасть, уйти может. Или атакует обидчика, что гораздо чаще бывает.

Через несколько минут Светлов увидел, как бывший метрах в тридцати слева от них Кошкомой приподнялся и начал натягивать тетиву. Он сразу приник к ружью, тоже готовясь выстрелить. Ветер дул от кабанов и они увлеклись желудями, активно мотая хвостиками — это говорило, что никакой опасности звери не чуют.

Едва слышно свистнула стрела и один из кабанчиков-годков мотнулся и замер. В тот же миг пальнул и Светлов, выцеливая кабаниху. Грохот, пламя. Пуля снесла зверя с копыт. Но кабаниха вскочила и тут же снова легла. В шкуре у неё выросло сразу две стрелы. Ай да Кошкомой, не бьёт, а мечет! Стадо захрюкало и понеслось в лес, так, что палые листья взлетали под копытами выше голов.

Мясоед вскочил и бросился вперёд. Сзади заржали напуганные громом выстрела лошади.

Оба кабана лежали без движения. В каждом по две стрелы. Из кабанихи, из пулевой раны текла ярко-красная кровь.

— Хорошо попал, — Кошкомой вынул нож и начал спускать кровь со зверя. Годовалым кабанчиком занялся Мясоед. На опушке леса показались коноводы — Хрисанф и Север. Но подойти к добытчикам они не успели.

В конце поляны, метрах в двухстах от дубов, с шумом раздвигая кусты и молодые деревца, из леса вышел носорог.

Огромный, обросший серой шерстью зверь покачал головой и не спеша двинулся к людям. Лошади вдруг заржали, одна начала вставать на дыбы.

— Ах ты мой хороший, — пробормотал Кошкомой и быстро наложил стрелу на тетиву.

Родя послал Мясоеда к коноводам, помочь удержать испуганный лошадей, а сам сунул в голенище нож и взял в руки копьё.