Пересвет

Где там его сумки, ага, в углу свалены. На подоконнике стоял котелок с кипячёной водой, вчера ещё побеспокоился. Зачерпнуть кружкой, бросить таблетку аспирина, что пузырьками растворяется. Уф! Сейчас надо подождать.

— Иди сюда, плясун, — махнул боярин новгородцу. Заставил того выпить шипучий раствор. Вторую растворил, и сам приложился к берестянке.Через несколько минут полегчало обоим.

Заворочался, шурша сеном в своём матрасе, Ослябя. И ему кружку аспириновой настойки подали.

Тяжело выдохнув, Пересвет спохватился.

Он убрал деревянный заслон с окна и в келью, где квартировали бояре, ворвался свежий, морозный воздух. Все закашлялись, но стало ещё лучше и Пересвет наконец-то закурил.

Ослябя поморщился, помахал рукой, разгоняя дым и вышел из кельи. За ним увязались остальные, во двор, по делам насущным и неотложным.

Глубоко вдыхая холодный кремлёвский воздух, Ослябя глянул на новгородца.

— Ну-ка, Поспелко, говори, чего ты в Москву припёрся? — Родион похлопал того по плечу. — Какие там враги, чего опять в Новогороде мутят? И где товар твой? Неужели без ничего верхом приехал?

Поспелко вытаращил глаза и хлопнул себя по голове.

— Оставил всё в проезжей избе! — завопил он. — Сопрут, а там ведь ...

Новгородец захватил рот ладонью и съёжился. Ослябя махнул рукой, равнодушно отвернувшись.

— Сейчас в баню пойдём, — сказал он после завтрака. — Попаримся, дурь выгоним, да и съездим в подорожную избу.

Взяв с собой двоих из дружины, бояре с Поспелко поехали туда, где вчера веселились. После бани хорошо по свежему воздуху прогуляться.

И Москва красивее стала, и люди вроде улыбаются.

Глава 13

Отыскали в подорожной избе возчика от Поспелко, тот отыскал телегу с товаром и поехали в Чудов монастырь. Местные монахи ещё не знали, чего ждать от митрополита Киприана и потому терпели всё, что его свита вытворяет. Мало того, что сами заняли три кельи, да ещё и на их лошадей овёс и сено потребны, так ещё новгородцев притащили. А те самые зловредные христиане, потому что церковную пошлину Москве отказываются платить.

С собой Пересвет прихватил бутылок десять всяких напитков, и когда Ослябя сказал, что надо будет немного подпоить Поспелко, вытащил водку. Коньяк и виски было жалко.

Водка новгородцу понравилась, и сидя за обедом, он начал постепенно выкладывать, зачем приехал в Москву.

— Никому про то говорить нельзя, — забубнил он уже после второй стопки. — Митрополит хочет денег с нас много взять, а деньги божий дар, его отдавать нельзя.