Только не это!

— Разве не знаешь, что он предпочитает гулять в женском?

— Спасибо за наводку, — дежурно улыбнулась ему и направилась в сторону общей гостиной. Ингрэй следом. — Хочешь проводить меня?

— Нам по пути.

— Дай догадаюсь: Фелисити ищешь? В этот раз она точно не будет против твоей компании, блондинке нынче не до выбора. Её репутация роковой женщины стремительно падает, если упустит тебя, сядет на скамейку запасных рядом с Конаном.

Ингрэй не стал обижаться на шпильку.

— Неужели ревнуешь?

Мысленно напомнила себе, что ссориться с ним нельзя — он слишком много знает.

— А какой ответ избавит меня от твоего общества?

Резко остановилась и посмотрела прямо в глаза Ингрэю. В их серой глубине вспыхивали искры, отдающиеся манящим теплом в груди. Это ведь когда-нибудь закончится? Если да, то пусть поскорее. Надоело чувствовать себя такой уязвимой и зависимой от присутствия этого человека рядом.

— Значит, ревнуешь.

— Значит, не ревную. Мне незачем ревновать тебя ни к Фелисити, ни к любой другой девушке. На самом деле весь мой интерес объясним любопытством дочери Чернокнижника к сыну того, кто его изловил. Мало ли нам с тобой тоже однажды придётся выяснять отношения на поле боя? История имеет привычку повторяться.

С трудом проигнорировав притягательное наваждение, быстро зашагала вперёд по коридору. Время уходит, а до купальни ещё идти и идти.

— Правильно, ревновать не надо.

— Я тебя не понимаю, — честно созналась за неимением других мыслей в голове, — но заменой Фелисити быть не хочу.

— Да причём тут она?

— Список будет длин...

Ингрэй схватил меня за плечи и развернул на себя, заставив потрясённо замолкнуть на полуслове. Такое же сосредоточенное выражение на его лице я видела в полуразрушенном доме, где мы подрались.

— Всё дело в тебе, Иви. Исключительно в тебе.

— А со мной-то что не так?

— Почему ты везде ищешь подвох? — Ингрэй с недовольством поморщился.

— Потому что он есть во всём.

— Тёмные такие категоричные! И упёртые. И полные предубеждений. Ещё и не очень сообразительные.

Мои глаза угрожающе сузились:

— Что ты хочешь этим сказать, светлый?

— То, что здесь нет никакого подвоха, Иви. Ты мне нравишься. Больше, чем нравишься.

Признаться, его слова стали полной неожиданностью.