Волшебные рассказы

Окажется ли эта энергия созидательной – никто особо над этим не задумывался. Родителям было важно только, чтобы мы живы, здоровы, накормлены, одеты. В нем уже чувствовались страстность, жадность до всего, эгоизм.

Он младший, и это его оберегало. Рос в моей слабой тени. При таком как у него импульсивном поведении, человек сам себе враг. Не сразу он понял, что ему нужно будет самому заботится о себе.

По моей вине как-то раз он попал под качели. Мы гуляли с ним в городском парке. Какой-то папаша катал на железных качелях своего отпрыска.

Братишка хотел что-то поднять с земли, какое-то стеклышко, потянулся под качели и - получил острым железным сиденьем по голове! Потекла кровь. Увидев это, неизвестный мужчина схватил своего ребенка за руку и быстро ушел. Я не знал, что делать, кровь просто хлестала. Через секунду братик был весь перепачкан в крови. Делать было нечего, я повел его в больницу. Но мы прошли только половину пути, кровотечение прекратилось. Рана оказалась не опасной. Но мы все-таки дошли до больницы, его, кажется, перевязали, или просто помазали порез зеленкой. Уже не помню. Кто-то видел нас с ним идущих окровавленными по улице, рассказал маме, она прибежала домой.

А однажды зимой он долго не возвращался с катанья на санках. Пропал, а ведь вокруг нашего городка леса, в них волки, мама послала меня его искать. Я ходил по ночным заснеженным холмам, но никого не нашел. Спустя некоторое время, часам к одиннадцати, он пришел сам, оказывается, они просто увлеклись катанием с кем-то из мальчишек.

Он пытался своевольничать, не обращал внимания на мнение близких, никого не жалел, в отличие от меня. Помогать родителям - ему было скучно. Обыкновенный маленький мальчишка, каких много. Со мной он частенько был капризным. Нам с ним не хватало опыта, терпения, дисциплины.

Был ли он в детстве вожаком? Не знаю, любимцем, может быть. У него всегда было много друзей, но я в их число - не вошел, меня он стал стыдиться, этот друг, дарованный природой. Со мной ему стало не интересно.

Просто не интересно и все. Он не сердился по большей части, хотя его и раздражало что-то, он не стремился это во что бы то ни стало переменить. Все равно в его характере и поступках многое возмущало, мы его считали маленьким нахалом. В нем проявлялась злость, поначалу ему не свойственная.

Наступил даже момент, когда он как волчонок стал соперничать со мной, навязывая свою волю. Он решил, что сильный всегда прав, что у меня лично вызывало протест.