Волшебные рассказы

Но тут оказалось, что нам совершенно нечего делить. Но на улице он старался показывать приятелям свое хорошее к ним отношение. Со мной брат был взвинчен, непостоянен, не всегда владел собой. Он хотел независимости без обязательств, хотел идти своей дорогой по жизни, не терпя вмешательств.

Еще лет около девяти он однажды пришел домой с огромной шишкой на лбу. Размером с рог. Я ужаснулся. Оказывается, его толкнул в нашем же подъезде мальчишка по кличке «Гитлер», его так дразнили. Ну и брат его так назвал, а тот его толкнул.

Мать этого мальчишки, а фамилия их была Ефремовы, привела сына к нам. Извинялась, оправдывалась. Она боялась, что мама заявит в милицию. Но она никуда не заявила. Не желая заводить врагов. Хотя если у тебя много друзей, то и врагов должно быть изрядно, но этот обидчик брата - не стал его врагом. Они остались приятелями.

Впрочем, вскорости, брата самого поставили на учет в «Детскую комнату милиции». Сие конечно ухудшило мнение о нем взрослых, но в подростковом мирке это было нормально, даже необходимо.

Мальчишки этим гордились. Он совершал глупые поступки, бывал агрессивен, но вообще он чаще обходился хитростью.

Он не всегда сдерживался, попадая в такие ситуации, когда не успевал сначала подумать, его действия опережали мысли. Поэтому он становился - довольно опасным, прежде всего для себя. Еще чуть-чуть и он вообще «загремел» бы, как некоторые его ровесники, стал бы преступником. Точнее попал бы в категорию преступников и вынужден был играть эту роль всю жизнь.

Его затягивало туда как в речной ил. Но что-то - не дало ему перейти невидимую грань. Обстоятельства, влияния родных, его собственная воля, и чувство самосохранения, все вместе…

Та подростковая шишка и сотрясение мозга служили объяснением того, что брат хотя и поступил в техникум, но учиться не смог. Не хватило терпения. Он тратил себя на другое, на пустое времяпрепровождение на улице и так растрачивал свои сил, которые тогда казались неисчерпаемыми. У него было довольно хорошее воображение, определенные способности, но при этом разболтанность.

Часто одно занятие надоедало ему, и он придумывал новое развлечение. К тому же у нас была неустойчивая домашняя обстановка из-за того, что отец пил. Меня это донимало, а его, похоже, не очень, ему даже нравилось.

Школа его прошла почти незаметно. Он не слишком любил заниматься. Брат учился на тройки, и никто, повторяю, не ставил перед ним больших задач. Впрочем, передо мною тоже.