Пробуждение-2 В поисках пути

Нет, не Лании, другой, новой. На что получила ответ, что он не слышал ни о каких новых Богах и что в Пантеоне все старые.

– А тебе все Боги отчитываются о появлении доселе неизвестных? – с прищуром, уточнила я.

– Что ты! Нет конечно… Но чувствую я что правда близка, но никак не могу ухватить ее за хвост. Уж не твоими ли стараниями она так вертеться?

Ага, получила! Не будешь забывать, что в любую игру можно играть вдвоем! Лай, почему в нашу дискуссию не вступал. Слушал молча, даже не просил пояснить какие-то моменты.

Или ему неважно, или меня ждет еще и второй допрос!

Чтобы перевести разговор в другое, менее опасное, русло, спросила, что произошло после моей смерти. Линиэль пустился в объяснения, и они совпадали с тем, что мне показала Богиня. Заинтересовал меня факт оживших статуй. В итоге оказалось, что это не статуи, а настоящие единороги, лишенные магии.

– Что они делали вокруг алтаря? – уточнила я.

– Они охраняли поток, через который смогла вырваться Сила, пробудившая магию.

Они отдали за это свою свободу, сформировав место для алтаря. Но теперь они вольны и пасутся на своем луге.

– А где этот луг? – огню в моих глазах улыбнулся не только Лай, но даже Владыка.

– Если ты хочешь, я могу проводить тебя к ним, – впервые подал голос белобрысый.

– Ты еще спрашиваешь! Конечно хочу! Я же никогда не видела живого единорога!

– Я тоже! – точно, он же родился после исчезновения магии. – Когда пойдем?

– Сейчас! Сейчас! – заерзала я в своем кресле.

Владыка улыбнулся:

– Бегите! Но если вспомнишь еще что-нибудь, буду рад услышать.

И, кстати, ты сильно изменилась, после того, как к нам вернулась.

Задавать вопрос, в чем именно я изменилась, не стала. Родители учили, что не стоит задавать вопросы, на которые не хочешь знать ответы.

На дворе уже давно была ночь. Разноцветень радовал нежным благоуханием трав и соловьиной трелью. Ветер развевает волосы и колышет верхушки трав, создавая ощущение, что единороги стоят по колено в бушующем море.

Тишина и покой! Ничто не нарушает гармонию и созерцание. Красота!

Мы с эльфом сидели на пригорке, а внизу на лугу паслись серебристые единороги. Их шкура в лунном свете, казалось, сама источает нежный белый свет.

Поначалу, когда мы только подошли к краю луга, от стаи отделился и направился в нашу сторону жеребец. Зажатые уши и угрожающая поза говорили сами за себя. Лайел стал что-то говорить животному на эльфийском и тот, успокоившись, вернулся к табуну.