Сны Эйлиса. Книга II

А хотел бы… — Сумеречный Эльф отвернулся, глядя в окно через щель между портьерами, и продолжил нерешительно: — Радж, я тоже хотел бы прожить хотя бы одну нормальную человеческую жизнь. Короткую или длинную, но свою, а не раздробленную на сотни миров. Из нас не получились боги, и как люди мы моральные калеки.

Раджед приблизился, поправляя жабо безукоризненно белой рубашки и застегивая филигранно выделанные узорные пуговицы на жилете. Напоминаний о перерезанном горле почти не осталось, даже рубец талисман свел на нет.

А ведь людей такие раны чаще всего лишали жизни! Хрупкие все же создания, ячед. Но так ли от них отличались льоры? И как это удалось? Что было восемь тысяч лет назад?

Раджед исцелил до конца тело и надел прежнее великолепное облачение. Однако самодовольный покой сонной души уже ничто не возвращало. Ушло губительное чувство превосходства, противопоставление «сиятельного льора» ячеду и другим династиям. Роилось множество непрошеных вопросов. И одновременно взыграло возмущение, разочарование в друге:

— Так ты помог мне сейчас только из-за пробела в своем знании? Если бы его не оказалось, ты бы равнодушно смотрел на агонию? Что ты вообще за создание такое? Как выбираешь себе «друзей»? Смотришь сначала, какую часть чужой судьбы не видишь и только потом решаешь вмешаться?

Он хотел бы поблагодарить, обрадоваться возвращению, но объяснения Стража рушили теплые порывы.

Неужели не дал погибнуть, потому что не видел до конца судьбы? А сотни других, выходило, запросто отправлял на закланье.

— Фактически так. Я хотел бы помогать чаще, намного чаще, — пробормотал Сумеречный Эльф, болезненно сцепив за спиной руки. — Но нельзя…

— Проклятье! — Раджед дернул друга за плечо, заставляя повернуться лицом к себе. — Да почему нельзя? Почему ты весь закован в эти треклятые рамки: «не имею права», «нельзя», «не отвечу»? Что тебе мешает поступать по своим убеждениям? Или их вовсе нет? Порой мне кажется, что я общался всегда с каким-то придуманным мною же образом.

Может, с Софией так же? Может, вообще ничего не существует, кроме моих фантазий?

Голос прорезался неожиданно звонко, его питало невероятно возмущение. Получить ответы любой ценой — вот, что просило неукротимое сердце. Сомнения и недомолвки омрачали их дружбу с самого момента появления Сумеречного Эльфа в Эйлисе. В чем тогда солгал Нармо? При одной мысли о проклятом враге накатывала мстительная злоба, и неизменно преследовали его недавние слова.