Сны Эйлиса. Книга II

Янтарный льор заботливо рассматривал товарища, отмечая, что исчез пугающий оттенок кожи, да и к губам прилила кровь, отогнав черную обморочную кайму. Возможно, Стражу помогала восстановиться и магия башни.

Пока Сумеречный Эльф отдыхал, Раджед разузнал о происходившем вокруг у малахитового льора, поразившись, что Сарнибу и неопытным мальчишкам удалось прогнать из башни Нармо и Илэни. Скромные товарищи не слишком-то вдавались в подробности, рассказывая о поединке. Но, оценив состояние тронного зала, янтарный чародей догадывался, насколько мощная магия в нем схлестнулась.

«И с такой силой малахитов ты никогда не пытался захватить весь материк?» — мысленно поразился Раджед. Сарнибу с виноватым видом докладывал, что пробиться к топазовой башне все еще нет возможности, а Нармо явно готовит новый удар.

— Да что б его разорвали все похищенные самоцветы! Он уже ничего здесь не получит, — только выругался Раджед.

Он храбрился, но с содроганием рассматривал развороченный портал, словно убил любимое животное или даже дорогого человека.

Зеркало вновь молчало, вдоль него пролегла сеть трещин, и отражения терялись между неровных острых борозд.

Раджед пододвинул исцарапанное кресло, вновь садясь возле портала, как в те чудесные — хоть и исполненные светлой печалью — дни, когда портал вновь заработал. Предчувствие встречи согревало и давало надежду. Ныне предстояло осмыслить, как воспринимать эту черную, покрытую копотью пожарища пустоту, в которую превратился тронный зал. Хозяин башни обводил его долгим тоскующим взглядом, затем прикасался в бесполезной надежде к зеркалу, подносил к нему свой талисман, словно кружку воды к хладным губам недавно умершего.

Все тщетно!

Конечно, ведь заклятье начертали в самой древней книге создатели портала, кто-то из рода Икцинтусов, великие ученые, мыслители, способные связать два далеких мира. Получилось ли это у них случайно или что-то манило именно к Земле — записи умалчивали. Как и об именах.

Зато донесли верную инструкцию по уничтожению, где так и значилось: «портал не восстановится никогда».

Впрочем, они же не пробовали его разрушать! А значит, еще оставалась надежда. Терзало это странное чувство, чуждое рациональным льорам. Раджед неукротимо надеялся! И черные полосы непробудного отчаяния бесконтрольно сменялись в душе всполохами яростной мечты, которую не иссекли и не погубили выпавшие фрагменты чудесного зеркала.

— С добрым утром! — приветствовал Сумеречного Эльфа Раджед на рассвете третьих суток.