Сны Эйлиса. Книга II

Беззвучный палач оплетал ее лианами, кажется, почти без боли забирал на ту сторону бытия, навечно разлучая с принцем.

Олугда словно пронзила молния; он судорожно вспоминал все, чему учил отец, немедленно пробуя все известные заклинания. Он торопливо перебирал комбинации, подносил самоцветы исцеления, которые всегда носил с собой, помогая, по наставлениям отца, всем нуждающимся. Но ничего не действовало! Даже талисман их рода, самоцвет, зачарованный поколениями мудрых магов.

Ничто не выдерживало поединка против серых камней, оттого отчаяние разрывало душу жадными когтями.

В конце концов, Олугд просто пытался содрать каменные чешуйки, которые превращали его возлюбленную в живую статую. Но только раскрошил ногти да изранил руки — ничего не действовало. Камень бесшумно полз наверх, покрывая бедра и талию, добираясь до груди Юмги. До ее сердца! И она только порывисто дышала, с надеждой и неподдельной любовью глядя на Олугда.

— Олугд… Прости… Теперь я… Юмги Окаменевшая, — еще нашла в себе силы проговорить воительница, восклицая: — Я… Я всегда любила тебя! С первой нашей встречи!

— Юмги! Юмги! — истошно кричал Олугд, звал ее, но она лишь в последнем порыве подалась вперед, приникая к его губам с отчаянной счастливой улыбкой.

Через миг он целовал только камень, который обратил ее в зачарованное изваяние.

И льор заплакал навзрыд, обнимая неподвижную возлюбленную. Магия не сработала, не помогли древние заговоры.

Он просил чуда, как в сказках, когда от слез раскаяния и истинной любви оживают мертвые. Но ничего не произошло, лишь прекрасная каменная девушка застыла в трогательной позе с нежно простертыми руками и чуть приоткрытыми полумесяцами губ. Казалось, это просто непостижимо похожий портрет искусного скульптора, но для Олугда мир разорвала невозможная трагедия, невосполнимая утрата.

Он обнимал холодеющий камень, гладил неподвижные завитки тугой косы, и пальцы еще помнили, как всего минуту назад волосы рассыпались мягким шелком; приникал лицом к твердым щекам, которые лишь несколько мгновений назад отвечали податливой мягкостью.

Все унес мороз оцепенения.

И Олугда долго сотрясали рыдания. Вздрагивая и воя, он, казалось, оплакивал не только их погибшее счастье, но и весь обреченный мир. В тот миг он в полной мере осознал: Эйлис смертельно болен.