Цена доверия. Кн.2. Протянутая ладонь.

Через полчаса дону Шаль доставили деньги. Ещё около сорока минут стороны улаживали все формальности. И после обеда Злата наконец покинула АМХИ с увесистым мешочком денег. Доехала до земельной службы, написала прошение о передаче деревни другому роду, к своему удивлению даже получила за это компенсацию, хоть и мизерную. И со страхом вернулась домой. Но как не ожидало сердце подвоха, а человек в маске не ждал ее в гостиной, чтобы наказать за непослушание.

Ниса Вер в спешке переоделась, собрала небольшой багаж, выдала слугам расчетные и два выходных дня, и покинула отцов дом навсегда.

Навсегда. Страшное слово. Но сейчас спасти ее могло только оно.

Злата посмотрела на подходящий дилижанс. Он должен был увезти ее на восток, до Высограда. Там она пересядет на другой, который отправится в южном направлении. Потом на третий. Потом один из многочисленных дилижансов довезет ее до границы. А по Аламее, говорят, ходят двухвагонные самоходки, работающие на пару. На такой можно быстро доехать до побережья. И тогда она увидит море.

К станции подъехал самоходный дилижанс. Кучер споро выгрузил вещи выходивших пассажиров, привязал на освободившееся место багаж Златы, получил несколько храмовников и помог ей залезть внутрь экипажа. Дверца захлопнулась, отрезая нису Вер от уличных звуков, от злого города, от прошлого. Через пару секунд извозчик, кряхтя, залез на козлы, стукнул по артефакту управления, давая ему импульс для начала движения, и дилижанс тронулся с места. Злата по примеру храпящего рядом мужчины откинулась на сиденье, прикрыла глаза.

Руки, сложенные на животе, ощущали вшитые в пояс монеты. Все, что у нее было: несколько платьев, деньги, полученные за продажу дома, выплата за отказ от записанной за родом деревни, да отцова пепельница — все это она увозила с собой. С большим холодным городом, оставшимся позади, с этой страной ее больше ничего не связывало. У нее ничего здесь не осталось.

И никого.

И Злата ехала вперёд, в будущее. К морю.

Одна.

***

Человек в маске с размаха ударил тростью по цветочному кусту, украшающему клумбу.

— Сука!

Дом насмешливо смотрел на него темными окнами.

— Вот тварь!

Ради этого представления толстяк вылез из кареты. Сложил на объёмном животе руки, понаблюдал за товарищем, и злорадно напомнил:

— Вы были уверены, что она станет послушной куклой.

— Естественно, я так думал! Да она боялась слово поперек сказать, жалкая дрянь! Надо было ее разложить на пороге собственного дома. Тогда бы никуда не делась.