Цена доверия. Кн.2. Протянутая ладонь.

Она не покажет ему свой страх!

Толкнула дверь, занесла ношу, вылила в бадью, развернулась, чтобы идти ещё к колодцу — и уткнулась в волосатую грудь. По дому разнёсся испуганный крик.

— Просты.

Мужчина поставил на пол ведро, отступил на шаг назад, поднял руки, развернув их к собеседнице ладонями.

— Вэдро.

Указательный палец ткнул вниз.

— Хотэл помоч. Ты мэлка. Хрупка.

Деяне захотелось схватить это демоново ведро и окатить врага холодной водицей с головы до ног. Но она сдержалась. Отступила спиной вперёд к столу, подхватила с него нож.

Сразу стало спокойнее. Нет, если что он, конечно, руку перехватит, но она по крайней мере попытается.

— Выходи давай. Мешаешь. А помощь твоя гнилая тут никому не нужна. И ты не нужен. Иди в свою Степь, здесь таким не место.

Барот опустил руки, прищурился.

— Какым такым?

— Насильникам и убийцам. Подлецам, что не ценят женщин и воюют с детьми.

— Йа дэтэй нэ трогал. Тэба нэ тронул. Зачем наговарываэшь? Луды разны.

— Так то люди. А вы, тижийцы, твари степные!

Слово слетело с языка легко и быстро.

Кагыр нахмурился, посмотрел косо на лезвие, блестящее в ее руке. Дея напряглась. Вот, если он сейчас бросится на нее, главное всё-таки успеть всадить ему нож в шею! Или в живот. Или в грудь. Но лучше — в шею.

Рука задрожала. Деяна замерла, выгадывая момент.

— То-то ты на гостэй-соплэмэннэков так ласково смотрэшь, что оны добры очен к тэбэ былы. Затчем от хороших лудэй прачешьса?

Девушка не собиралась спорить с врагом. Она ничего ему доказывать не обязана! Это тетка плохая или тюремщик, а вот Азарина — хорошая.

Серземельцы, они...

Деяна закусила губу. Вспомнилось, как тетка хлестала ее грязной тряпкой по лицу за какую-то провинность. А начальник тюрьмы... у него такие глаза страшные и большие грубые руки, от одного воспоминания о которых начинает тошнить. Если бы не столичный господин, он бы ее... так же, как тижийский воин мать... Нож выпал из руки, вонзился в пол, царапнув ступню.

Да этак этот варвар заставит ее поверить, что степняки добрые и беззащитные, как новорожденные котята!

— Кров.

Дея сначала посмотрела на крышу, потом догадалась, что слово произнесено неверно, и приподняла подол, рассматривая порез на ноге.

— И эта кровь тоже на твоих руках! — зло, но не яростно, а устало сказала она, отходя к лавке. — Хотел воду носить? Носи! Вон два ведра в твоём распоряжении!

Барот кивнул и вышел, гремя ведрами.

Когда вернулась с рынка Азарина, мужчина уже рубил дрова, а Дея ставила в печь пирог.