Цена доверия. Кн.2. Протянутая ладонь.

— Сама прышла, помни!

Другая его рука принялась шустро задирать подол платья.

— Нет...

Гневный выкрик превратился в скулеж. Нет-нет-нет, пожалуйста, нет!

— Глупа женшина! — одергивая ей юбку, гневно спросил тижиец. — Цчем ты думала? Запомны: ыли доводы всо до конца, илы ны нацинай дэло. Рэзултат тэбэ нэ понравытса. Понала?

Деяна быстро-быстро закивала. Что угодно, только отпусти!

— Глупа. Ыды. И нэ бэри ныкогда в руку нож, если нэ будэш им рэзат.

Он встал с кровати, давая ей свободу. Девушка вскочила на ноги, бросилась к двери, ожидая, что он с ней на самом деле просто играет, как кот с мышью, но вот уже открыта дверь, ноги топают по коридору, а на растрепанные волосы так и не легла загорелая лапища, собираясь тащить ее назад, в логово зверя.

Деяна не успокоилась, пока не выбежала на улицу. В лицо ударил порыв холодного ветра. Предрассветные сумерки не пугали, наоборот, манили ее затеряться в этой серости до утра. Девушка добежала до конюшни, села на валяющуюся у двери доску, служащую мостом через лужу в случае затяжных дождей, обняла колени и разревелась.

— Нэ плачь.

Он возник рядом так быстро и тихо, словно не пришел, а соткался из сумерек.

— Это был урок. Плохой урок, но ты запомныш.

Деяна бросила в его сторону попавшуюся под руку щепку. Та ткнулась в землю. Девушка нервно рассмеялась. Да, она сама — лёгкая щепка против этого матёрого степного хищника. И она будет проигрывать ему всегда.

— Нэ плачь.

Ее волос коснулись чужие пальцы, и Деяна отпрянула.

— Не смей ко мне прикасаться! Никогда! Ненавижу твое племя, а тебя ненавижу вдвойне! Меня тошнит от одного твоего вида! Никогда не трогай меня, меня блевать тянет! Даже не смотри в мою сторону!

Он молча шагнул назад — и растворился в предрассветных сумерках так же внезапно и беззвучно, как и появился.

Деяна осталась одна.

Совсем одна.

Как она и хотела.

***

Нож отобрали при обыске. Азарину огорчило не столько это, сколько рвение, с которым ее "обыскивал" один из тюремщиков перед заселением в камеру. Наглые ладони прошлись по всему ее телу и, судя по нахальной улыбочке мужчины, ограничиться только этим он не собирался.

Пахнущий потом и дешёвым пойлом, он, кажется, мнил себя неотразимым и считал, что окажет ей величайшую честь, если зайдет к ней "проверить условия пребывания". Азарина ждала этого момента с содроганием.

Но пришли за ней другие.

Глава тюрьмы горделиво вышагивал между камерами, поглядывая на заключенных-женщин с видом гиленца, посещающего свой гарем.