Цена доверия. Кн.2. Протянутая ладонь.

От бед, как от тех пауков, что казались мне в детстве страшными чудищами. Как от соседского злого мальчишки, обещавшего мне выдрать косы, если я доложу, что он мучал отцова пса. Ты ругалась с его матерью, ты прогнала шалью паука, ты рассказывала мне на ночь сказки, в которых добро всегда побеждало, а мечты героев рано или поздно сбывались.

Забери меня, мама.

В комнате царила холодная неподвижная тишина. Злата находилась в ней одна.

***

Невзор открыл глаза. Сначала показалось, что он так и остался блуждать в странных снах, где лица товарищей сменялись ликом матери, а та почему-то вытеснялась образом испуганной Либены вен Силь.

Он вспомнил слезы на ее ресницах. Затравленный взгляд. Бесконечную вязь шрамов, уродующих ее руки. Возможно, у этой женщины есть причины дрожать, когда к ней подходят слишком близко...

Невзор проморгался, присмотрелся к тьме и с удовлетворением отметил, что находится в какой-то небольшой комнате, а отнюдь не в мрачном лесу. В щелку между неплотно сдвинутыми портьерами бил пронырливый солнечный луч.

Стоило сделать движение — и с губ сорвались вперемешку серземельские, тижийские и гиленские ругательства. Боль, спящая при его неподвижности, тут же впилась в тело сотнями острых зубов. Дверь открылась в ответ на его вскрик, в комнату проскользнула женщина, держащая в руках моток ниток и спицы.

— Сид Гарне! Слава Отцу всего живого! Вы очнулись!

От вида этой дамы сразу стало легче.

— Благодарю за заботу, дона Шаль.

— Так Мир как только узнал про вас, приказал к нам везти. Сам все осмотрел, сам вас перевязал. Надавал мне указаний и уехал. У него, мол, пациенты как это... критические! Что-то такое.

— Благодарю за приют и помощь. И его, и вас. Можно открыть окно?

— Конечно!

Дона отложила рукоделие, сама отодвинула тяжёлые портьеры, открыла обе створки, пуская в комнату солнце и свежий воздух.

— Я сейчас прикажу вам бульон принести! И паштет. Наша повариха такой паштет делает, детей от него за уши не оттащишь! Вкуснее всех сладостей! Я сейчас распоряжусь!

Юркая, тонкая, несмотря на возраст, по которому она была ровесницей матери Невзора, дона Шаль в мгновение ока налила из графина воды, подала гостю стакан и легко и быстро выпорхнула из комнаты.

— Спасибо, — проговорил Невзор в пустоту, осторожно прислушиваясь к своему самочувствию.

Что ж, одна рана пустяковая, другая посерьезнее. Бывало и хуже. Правда, лучше тоже бывало.