Наследие. Зов крови

Прежде чем Мэй нашла силы возмутиться, Тейлан взял её под локоток и шепнул:

— Неприлично обсуждать подобное в обществе.

Я невольно загляделась на очаровательную реакцию подруги, едва ли насчитывая подобное пару раз за всё время нашего знакомства.

Ого, а чувства Мэй я, кажется, недооценила.

— Я с тобой вообще подобное обсуждать не намерена! — пылко воскликнула подруга, безуспешно намереваясь вырвать руку. — Пусти.

Блондин наклонился к её уху и шепнул на грани слышимости:

— Потише, нас могут услышать.

И отпустил.

Кажется, я покраснела за компанию. Столько интимного намёка звучало в тихом голосе водника.

— О, нам тоже пора! — воскликнула, будто вспомнив о невероятно важном деле. — Мэй, увидимся завтра. Всем пока-пока.

Махнув рукой и оставляя несколько сконфуженную подругу в надежных руках Тейлана, поторопилась удалиться. Алейрон с прежним равнодушием двинулся следом чуть позади.

В одном из переулков Стенбурга, в отдалении от посторонних глаз и во избежание непредвиденных неприятностей следовало воспользоваться многоразовым порталом и перенестись в замок Сентьона.

Однако возвращаться к мужу желания не возникло. А стоило припомнить условия для возвращения в школу — хотелось не появляться в новом доме вовсе.

Проводить ночи в одной спальне!

От воображения тянуло закрыть глаза, уши и перестать чувствовать. Слишком много всего. К таким волнениям я ещё не готова!

В попытках избежать поток неподконтрольных мыслей, свернула с людной улицы на более спокойную и оглянулась через плечо, замедляя шаг.

— О чём вы говорили?

Алейрон отозвался не сразу, точно говорить со мной ему было в тягость.

— Ничего, что стоит внимания.

Что за странные утаивания?

— И всё же? — терпеливо продолжила, и ожидание ответа вновь затянулось.

— Об обучении, — коротко изрёк он, а я нахмурилась.

После возвращения с эльфийских земель мы едва ли перекинулись парой фраз, и это ощущалось в груди тяжким грузом. Стоило взглянуть на Алейрона, как перед глазами мелькала его холодная усмешка, переполненная призрения к кай-ар и взгляд, где горе по убитой возлюбленной смешивалось с пугающим равнодушием.

Мне становилось не по себе каждый раз, но тем не менее сердце сжималось от сочувствия и жажды доказать, что я вовсе не такая, как Аран-эй.

Только стоило посмотреть на маску отчужденности, накрепко въевшуюся в его лицо, как слова застревали в горле. Он не намерен был верить ни единому слову. И всё же счёл должным оградить от нападения эльфов.