Свадебный отбор. Замуж за врага

Крылья… не птичьи, правда, а какие-то стрекозино-бабочковые, но какая, к бесам, разница, если они позволят покорить небо? Глоток адреналина и полет в прямом эфире — именно то, что мне сейчас надо.

В отличие от медар трудяга дрон, оснащенный по последнему слову техники, имел небольшой экран, на котором отражалось все то, что он снимал. Удобно! Я потому и взяла с собой этого громоздкого «паука», чтобы видеть, какие кадры идут в прямой эфир. Передача уже началась, так что инструктор старался говорить на камеру, тщательно фильтруя слова, ну а я беззаботно на нее улыбалась.

Задавала вопросы, шутила — короче, вела себя, как и положено Медузе, вышедшей на охоту за очередным рискованным приключением.

Летний ветер трепал мои волосы, в которых, будто кровавые разводы, вспыхивали алые пряди с по-прежнему неработающими имплантами. Спасибо альвенгам — разрядили так разрядили! Я любила время от времени менять цвет своей шевелюры, добавляя новизны выбранному образу. Поэтому иногда Медуза появлялась на экранах с черно-синими локонами, а порой и с черно-зелеными, но чаще в темной гриве мелькали разные оттенки красного: насыщенный малиновый, благородный рубиновый, вызывающе розовый или сочный алый, как сейчас.

Мне нравилось меняться… пусть и в рамках выбранного имиджа.

Красная майка облегала мою высокую грудь, перетянутую сейчас ремнями. На ногах были надеты удобные джинсовые шорты и легкие кроссовки с алыми полосками. На локтях и коленях закреплена защита. Настроение било все рекорды, суля незабываемое приключение, и лишь где-то глубоко внутри ворочалось… сама не знаю что.

День за днем я рисковала своей жизнью, соглашаясь на опасные, но интересные авантюры, за которые меня и ценили подписчики. Но делала я это вовсе не в погоне за популярностью. Она была приятным бонусом к усмирению моих личных «тараканов».

Шесть лет назад я едва не погибла в аварии, которая сильно повлияла и на мою психику, и на жизнь. Я до сих пор отлично помнила спокойное лицо мамы, полностью осознающей, что она делает.

Ее слабую улыбку и взгляд… без страха, без жалости, без каких-либо угрызений совести или иных проявлений, свойственных человеку, решившему убить не только себя, но и дочь.

«Прости», — сказала она тогда и, к моему ужасу, сменившему изумление, на полной скорости направила скат в стену заброшенного склада на окраине Айгрэма.

Металлический корпус разбился всмятку, мама погибла на месте, а я выжила и даже почти не поломалась.