ты знаешь... я просто... люблю тебя

А когда она лёгким движением положила на него руку да колено закинула, то Лютик и вовсе замер.

– Юлиан, – хрипло, едва ль не с надрывом, прошептала, – ты ж должен понимать, что со мной опасно. Ты же должен понимать, что мы вместе – это… странно. Ты – весь такой милый, звонкий, весь такой нежный бард. И я. Чаще в кишках нечисти, чем нет. В грязи. С грубыми словами в спину, с ненавистью. Я не хочу, чтобы тебе было больно, чтобы всё это касалось и тебя. Понимаешь? – она прижалась губами к его шее в скупом подобии поцелуя.

От него Лютик задрожал и гулко сглотнул. – Ты мне тоже очень дорог, Лютик. Но это всё… – она прижалась лбом к тому месту, которое только что сухо поцеловала. Она не решилась произнести те же слова, что и он, но явно имела в виду то же самое.

Это, наверно, было самым длинным, что она говорила за последние несколько дней: Лютик был всё больше задумчив, а она в принципе, если её не трогать, была не прочь помолчать.

– Могу… Могу я обернуться?

Геральдина вздохнула на его дрожащий голос, на то, как от него запахло надеждой.

Это… нервировало, что ли?

– Можешь, Юлиан.

Она убрала с него ногу, и бард резко повернулся на другой бок под её рукой. Стоило его взгляду – такому синему, такому красивому – упасть на её лицо, как весь он задрожал.

– Можно я тебя коснусь? – она озадаченно нахмурилась и кивнула, и Лютик положил руку ей на щеку. – Ты – идиотка. Да и я не лучше, на самом деле… Мы давно могли поговорить как взрослые люди.

И… И всё. Всё решилось бы. Я люблю тебя, знаешь ли. Почти столько же, сколько знаю тебя! И это всё… – он зажмурился, скрыв от неё эту давно полюбившуюся ей синеву, и вновь открыл глаза. Взгляд его был интенсивным. Словно он хотел залезть ей в голову, прочесть каждую мысль, что вертелась в ней в тот момент.

– Мы могли бы. Наверно, – она дёрнула плечом в жесте «ну наверно».

Если уж всё было… взаимно, если можно так назвать, то… почему бы и нет?

Она дико улыбнулась и, глядя прямо ему в глаза, шепнула:

– Могу я тебя поцеловать?

И Лютик, её драгоценный бард, сглотнул, снова зажмурился и вместо словесного согласия просто рванул вперёд, впечатываясь своими губами в её.

И было это столь быстро, столь сильно, что он даже уронил её на спину и частично плюхнулся сверху.

Геральдина тут же запустила пальцы в его мягкие кудри, сразу же приоткрыла губы, чтобы Лютик, воспользовавшись моментом, скользнул языком в её рот.