Игра бабочек

Память, которой обладал страж, хранила не только его воспоминания. Возможность, что священник встречался с его драконом, заставляла пробудиться все защитные инстинкты. Этот старик был совсем не так прост, не мог быть прост. И две его встречи с Деваной тоже говорили о многом. Он мог быть опасен, хотя правильнее сказать по-другому: все, с кем Елена встречалась здесь когда-то, были опасны для Даны. Теперь защитный механизм Ярне включился на полную мощность, и он пытался уловить любые нюансы, мелкие незаметные штрихи, которые могли бы определить уровень опасности, исходящий от нового знакомого.

Стража заинтересовала интонация, с которой священник говорил о погибших друидах. Здесь проскальзывало не сожаление, не печаль. Презрение? Слушать, надо было слушать и наблюдать. А говорит пусть Дар.

— Не стоит думать, что я могу причинить вред девушке, которой вы служите. Будь она здесь, уверен, ваша необыкновенная хозяйка только подтвердила бы мои слова.

И эта фраза, произнесенная спокойным, слегка усталым голосом, заставила Ярне насторожиться еще больше. К кому сейчас обращался священник? К нему или к Дару? Или к ним обоим? Это важно и даже удивительно. Если бы он смог, то прямо сейчас вернулся к Елене, чтобы рассказать ей об этом очень опасном маге. Можно было попытаться решить этот вопрос раз и навсегда прямо здесь и сейчас.

Возможно, Елена поморщится, узнав о том, что он совершил, а может быть никогда и не узнает.

К счастью, Дар прервал его размышления:

— Госпожа рассказывала мне историю об обретении первой ветви. Но она никогда не говорила, что тот старик в столице и человек, с которым она встретилась у фрески в святилище, одно и то же лицо.

Ярне оторвал руку от рукоятки оружия и поймал себя на глупейшем желании потереть ладонью о ладонь. «Ничто человеческое нам не чуждо».

Кто-то здесь вел другую игру, отличную от задуманной ими.

Клубы дыма окончательно рассеялись. Солнечные лучи беспрепятственно врывались в маленькие оконца, и ничто не мешало рассмотреть обстановку палатки во всех подробностях. Количество раскладных стульев и табуреток, расставленных и лежащих на боку по углам шатра, говорило о том, что еще недавно здесь заседала большая компания.