Игра бабочек

Женщина обошла по кругу всех присутствующих, и каждый без возражений взял свою порцию темной жидкости. Подойдя к Валборге и Ярне, она почти силой рассоединила их руки. Феррер никак не отреагировал на действия своей невестки, а другим было все равно.

Ханна некоторое время внимательно изучала лицо Ярне. Потом вздохнула и перевела взгляд на стоящую рядом женщину. Кажется, сейчас в глазах старшей женщины промелькнула укоризна, и она собралась что-то сказать, но потом передумала и, резко повернувшись, вернулась к столу.

Ярне с сожалением ощутил, как Валборга отодвинулась, пусть совсем немного, незаметно. Вино пахло южным солнцем и кружило голову.

— Реган не годится. Он принес клятву Висенты. Его тетка тоже. Дважды, как и положено. Перед друидами и перед служителями Неделимого.

Здесь не было никого из прославленного рода, и все равно присутствующие понимали, что, выступая против новой власти, необходимо каким-то образом найти символ, за которым пойдут люди. Символ, который никто не сможет подвергнуть сомнению.

Священник откинулся на стуле, и его лицо скрылось в тени, однако Ярне чувствовал его взгляд. Возможно, по какой-то своей, пока-что скрытой от всей причине, он хотел, чтобы именно страж первым назвал имя. Ярне не хотел признаваться даже самому себе, что вся инициатива теперь в руках этого человека. Не врага, как думали когда-то многие. Но и не друга.

Дар задернул полог палатки. В его голосе прозвучала торжество и мальчишеская гордость.

— Но дочь Елены и Жерара не приносила клятвы.

Ну что же. Звон хрусталя в руках двух женщин и четырех мужчин.

— Да здравствует королева Девона!

Майор Феррер все-таки сделал свой выбор.

Вино горчило, и солнечные лучи то пронзали огненную глубину, то отражались от мрачной тени на дне. Как просто это было почувствовать, стоило чуть наклонить стакан. Одно легкое, едва уловимое движение.

Глава 20. Мы повернем время вспять - 2.

Вино допили, майор пригласил всех к столу, и заговорщики приступили к позднему завтраку или раннему обеду в абсолютном молчании, прерываемом только просьбами передать хлеб или налить крепкого сидра.

Напряжение и нервное возбуждение странным образом испарились, оставив легкое послевкусие грусти с ароматом экзотической приправы на губах.

Подождав, пока мужчины не покончат с ветчиной, женщины принялись собирать посуду.