Игра бабочек

А что обсуждают вечерами огненная дева и дракон вообще неизвестно. Есть еще этот мальчишка-альв, приставленный к ним священником. Однако Девона старательно избегала общения с этим человечком. И правильно делала. Оставалась Ковентина. Но что-то подсказывало ему, что ее не интересовали интриги священника. Простая душа. Хотя исключать ее из списка было нельзя. Семья Ферреров полна сюрпризов.

Между тем, священник закончил рисование, изобразив на вершине воображаемой пирамиды кружок с расходящимися от него лучами.

— Начнем сначала.

Долгое время я думал, что окружающее меня не касается. Что служить миру можно просто стараясь делать все вокруг лучше. Что достаточно оградить мою семью от того, что происходит за стенами моего дома и обеспечить им достаток и возможность заниматься тем, что правильно и интересно.

Лицо первосвященника окаменело, и горящие глаза могли показаться потоками лавы, бурлящими в жерле готового взорваться вулкана

— Но вышло так, что сначала я потерял свою семью, а потом те, кого я считал самыми близкими мне людьми, помогли уничтожить мир, в котором я жил.

Мысли Ярне вернулись к тому времени, о котором вспоминал маг. «Все совершают ошибки, старик. Такова жизнь».

— Потом я много раз встречался со своим сыном. Магия дает нам возможность обдумывать свои поступки.

«Чертов волшебник!» Страж вспомнил свою первую встречу со священником. Елена отправилась в поместье колдуна для того, чтобы полюбоваться деревом и передать просьбу своей матери. Тогда еще можно было все спасти.

Так, во всяком случае, казалось.

Первосвященник уже тогда казался старше своих лет и много времени проводил у своего «случайного чуда». Так он называл первое дерево.

Разговора не получилось. Хотя вполне возможно, он даже не состоялся. Мать Ноаха заявила, что никто во всем мире не виноват в произошедшем больше, чем дракон и что они должны покинуть поместье, если не хотят неприятностей. Слово «дракон» у нее прозвучало так, будто вызывало самое глубокое отвращение.

Но домой они вернулись не с пустыми руками.

Хозяин поместья вручил Елене плетеную корзину, полную шишек с его кедра. Кто знает, может быть именно эти шишки заставили дальнейшие события развиваться подобно падению снежного кома с вершины горы.

— Мой сын любил просиживать часами в тени ледяных скал. В горах мысли текут медленно, и по большей части мы просто молчали. Но однажды я все-таки решился и задал ему тот самый вопрос.

Это было интересно. Жаль, что Елена сейчас не слушала старика.