Игра бабочек

Какого черта! Кажется, бывшая студентка насмехалась над ней. Дана почувствовала, как магия ее собеседницы где-то там, за еле заметной завесой укрытых чувств готова была закипеть, показать себя.

— Я понимаю. Любовь.

После этих слов Девана вдруг успокоилась. Здесь шла охота. Все это не случайно. Эта встреча, эта беседа. Этот наряд.

— Не стоит так переживать. Кстати, твой кинжал. Позволь взглянуть?

Дан извлекла клинок из ножен и протянула собеседнице почти коснувшись острием ее раскрытой ладони. Серебро в черной бархатной перчатке смотрелось вдвойне ослепительно и ярко.

Мадлен рассматривала узоры клинка так, будто читала спрятанный среди укрытых в металле линий текст. Спустя мгновение провела пальцем по клинку. Тронула острие. Отдернула руку, словно обожглась.

«Любовь. Конечно же, любовь». Это можно повторять бесконечно. Мысли метались в полном беспорядке, не оставляя ни малейшего шанса понять, что же говорила эта женщина-колдунья.

— Ты знаешь. Для того, чтобы сотворить такое оружие, нужны были особые чувства.

Говорят, чтобы наделить металл душой, маг должен связать силу клинка с кровью близкого человека.

Да, возможно. Свадебный ритуал. Или клятва безбрачия. Такая, от которой по спине пробегал холодок.

Мадлен смотрела в упор, не мигая.

— Но мне такое оружие не подходит.

Конечно, не подходит. Чтобы владеть им, нужно было заплатить. Сталь холодила руку, и драконы приготовились расцарапать ладонь своими когтями. Боль от их укусов касалась сердца. Дана приняла лунный блеск обратно, и лицо умершего ассасина мелькнуло перед глазами, заставляя до боли сжать лезвие.

Капля крови упала в чашку, и странное выражение на мгновение появилось на лице Мадлен. На лбу бывшей студентки собрались морщинки, и она прошептала, гладя куда-то в пустоту.

— Когда я родилась. Нет, конечно же не тогда. Позже. Намного позже.

Незнакомка, которая раньше была ее подругой, накручивала прядь волос на палец.

— Мне пообещали любовь. Тебе не кажется, что настоящая любовь — это то, для чего стоит жить? До самой смерти.

Дана подумала, что надо было спрятать кинжал в ножны. Слушать от Мадлен такие слова оказалось очень интересно. Но и очень больно.

— Реган остался там. В доме у моря. В доме, где безразличные ветра гуляют по пустым коридорам. Ты же бывала там?

«Да бывала. И побываю еще. Меня не пугают твои слова, неудачница. Мне не страшен холод. Ведь холод — это я сама».

— Я пыталась. Может быть, плохо пыталась. Но ведь никогда ничего не известно.