Игра бабочек

Теперь уже где-то вдали слышался топот копыт. Ярне прислушался и изменил стойку, будто готовился встретить приближающуюся опасность. Наверно стоило попробовать его успокоить. А может быть, и нет. Всего пара слов не повредит.

— Я думаю, это наши люди. Не выдержали ожидания, услышав шум схватки, и решили, что могут вмешаться, помочь.

Было совсем светло, и он мог различить на лице Ярне тоску. С чем это связано? Стоило спросить, раз уж у них состоялся этот разговор. Но спутник опередил его и каким-то внутренним усилием стер неуверенность, отблеск прошлого или мысли о будущем, и на его лицо вновь вернулось обычное отсутствующее выражение.

— Ковентина красивая девушка. И умная.

Дар вновь сжал ладонь на рукоятке меча. Какое, в конце концов, ему дело?

— Она заслуживает знания. Это тяжело. Такое сложно, почти невозможно принять женщине, но ты должен ей рассказать.

Мужчине легче. Мужчина обычно принимал свое предназначение. Сколько бы лет это не продолжалось. Дар не знал своих родителей, но что бы он сделал, если бы узнал? Сказал бы спасибо за то, что они решились?

Ярне вновь натянул перчатку и повернулся спиной.

Ничего нельзя было сделать. Ничего нельзя было изменить. Голос мужчины звучал глухо, как будто произносить слова ему приходилось, разрывая чьи-то сжатые на шее руки. В первый раз Дару захотелось спросить, сколько лет его напарнику.

— Ты должен рассказать ей. Иначе однажды утром, проснувшись рядом с любимой девушкой, тебе придется объяснять ей, куда исчез спящий в колыбели ребенок.

Ваш сын.

Черные силуэты всадников появились в конце аллеи. Вот и хорошо. Можно не думать. Можно думать о другом.

Глава 11. В поисках тех, кто ищет.

Посланники покинули кабинет, оставляя после себя эхо несбывшихся надежд. Звук захлопнутой за карфагенянами двери прозвучал подобно выстрелу из современного порохового оружия. Боль отозвалась в висках, и Арнольд вспомнил, что на прошлой неделе собирался показаться врачу. Об этом наследнике искусства эскулапов уже набралось множество положительных отзывов, и канцлер дал задание одному из референтов согласовать возможность встречи.

Приступы мигрени преследовали его теперь все чаще, и это начинало сказываться и на качестве работы и на отношениях с людьми. Арнольд ловил себя на несвойственном желании сорваться и накричать на инженера, не нашедшего идеального решения, или на секретаря министерства финансов, просто доставившего ему еще один печальный бюллетень.