Игра бабочек

«Моим референтом быть нелегко. Очень заманчиво. И очень опасно».

Отложив письмо, канцлер с отсутствующим видом раскрыл телеграмму губернатора Ремии. Выражение лица Готьена никак не изменилось, но Арнольд, некоторое время изучавший прикладную психологию и физиогномику, уловил, как дыхание мужчины слегка изменило свой ритм. В телеграмме не было ничего хорошего. Скорее, даже наоборот, то, о чем писал чиновник, грозило скорой катастрофой. Но для Гензериха эти слова не содержали почти ничего нового.

Следующая телеграмма была гораздо важнее.

Сообщение о мятеже в Карфагенской Иберии объясняло многое. По-видимому, суффеты, посетившие его сегодня, знали о восстании на серебряных рудниках и разграблении складов с зерном. В другое время мятеж не имел бы особых шансов, да и в Иберии всегда было неспокойно, и королевские войска убедились на собственном опыте, какими отчаянными храбрецами могут быть местные горцы. Вот только сейчас, когда Карфаген находится в блокаде, все могло пойти иначе. Но эту проблему он оставит для других. Пусть воюют, спасают свое состояние, защищают города и заводы. И не забывают выполнять обязательства, которые приняли по отношению к его Республике.

А если это им не удастся? Они могут не удержаться, рухнуть под тяжестью всех новых и старых проблем. Тогда соглашение, которое он подписал сегодня, может потерять смысл. Нет, и нет, и нет. Сама эта бумага, размноженная в тысячи экземпляров, укрепит положение их государства. И никто не помешает ему воплотить в жизнь великие, необыкновенные идеи.

А времени у него будет достаточно.

Гензерих протянул руку за колокольчиком и с удивлением обнаружил, что Ерин Готьен по-прежнему, замерев в ожидании, стоял напротив стола и изо всех сил старался не смотреть в сторону небрежно брошенных страниц, исписанных убористым, канцелярским почерком.

Канцлер постарался собрать в своем голосе все неприятные, холодные, бесчувственные нотки.

— Господин секретарь?

Молодой мужчин очнулся от обуявшего его морока, овладевшего всеми его мыслями, и даже невольно потряс головой, приходя в себя.

— Мой кофе?

Удивление промелькнуло на лице референта и он, кивнув головой, рассыпался в извинениях и метнулся к дверям.

— Постойте, Ерин!

Секретарь замер с поднятой ногой и рукой на дверной ручке. Он медленно повернулся, и Арнольду показалось, что тень ужаса на мгновение сковала лицо Готьена.

— Прошу передать членам правительства мои извинения. Заседание переносится на завтрашнее утро. И найдите мне Фельдена.