Не оставляй меня

Он победил в этой борьбе! Он стал лейб-гвардейцем! Но почему отец пошел на попятный, почему позволил королеве подписать назначение? Червячок тревоги недолго отравлял радость: Нэй понял, что даже исполнение давней мечты ничего не значит. Важно другое: здесь, во Дворце, он сможет защитить Кару. Стать ей опорой и советчиком, ведь не зря же он вырос в семье Канцлера. И пусть для этого придется погрузиться в интриги по самые уши, цена бездействия слишком высока. Потерять любимую во второй раз он не может.

Резкая трель телефона заставила вздрогнуть.

Нэй поспешил взять трубку. Спокойный голос отца застал его врасплох.

— Освоился? У тебя через час аудиенция, я пришлю за тобой человека. Не опаздывай!

Так Нэй не волновался со времен, когда сам бы курсантом в Академии. Крутился перед зеркалом, словно девушка перед первым балом. Одергивал мундир, поправлял бело-золотой пояс, аксельбанты и кивер. Когда явился сопровождающий, оставалось только натянуть белые перчатки.

Отец ждал в кабинете. Едва Нэй появился на пороге, встал из-за стола и знаком велел закрыть дверь.

— Покажись-ка, — он оглядел сына со всех сторон. — Хорошо. Все в порядке. Ну, теперь счастлив?

— Отец!

Канцлер протестующе поднял руку:

— Забудь! Здесь, во Дворце, у тебя нет отца. А у меня — сына. Есть Канцлер её величества, и есть телохранитель. Запомни.

— Так точно, — послушно вытянулся Нэй.

— Хорошо. Надеюсь, я смогу гордиться тобой, — вздохнул Канцлер и тут же перешел на официальный тон. — Запоминай: первым не заговаривай, молчи, пока её величество сама к тебе не обратится.

На вопросы отвечай четко, без заминки. Не знаешь, что сказать, — поклонись. А это у тебя что?

Нэй посмотрел на сверток, который принес с собой.

— Здесь, во дворце, служит девушка, Кара Хань. Не могли бы вы ей это передать?

Канцлер задумался:

— Кара Хань, говоришь? Ладно, бери с собой, сам отдашь. Хм, Кара Хань, — повторил он себе под нос. — Готов? Тогда — идем, нельзя заставлять королеву ждать.

Нэй шел за отцом и не замечал, куда.

Переходы, залы, галереи слились в одну бесконечную анфиладу. И только, когда остановились у широкой двустворчатой двери, пришел в себя. Справа и слева замерли лейб-гвардейцы. Их руки синхронно взметнулись к киверам, стоило Канцлеру подойти ближе. Потом один из телохранителей четким, заученным движением открыл дверь. Одну створку.

— Обе — только для лиц королевской крови, — услышал Нэй шепот отца и шагнул в неизвестность.

За дверями оказалась приемная.