Не оставляй меня

Лу, которую тоже время от времени отправляли на этот пост, не скрывала зависти:

— Видела бы ты себя со стороны! Стоишь, прямая, как кипарис, а ружье, словно бабочка порхает! Ощущение, что рук и не касается, само все делает!

— Если на задании оно еще и стрелять без моего участия будет... — бурчала Кара, разминая затекшие мышцы.

Остальные, вымотанные ежедневной муштрой, с ней соглашались.

Недовольство зрело исподволь, кто-то из отряда молча переносил самодурство лейтенанта, кто-то, как Кара, тихо бурчал, не принимая никаких попыток изменить происходящее.

Но некоторые набирались смелости высказать все командиру в лицо. Вместо объяснений лейтенант привычно назначал наряды. Но руку на пульсе событий держал.

И, когда бунт практически назрел, он выстроил подчиненных на плацу.

Осень уже сорвала с деревьев всю листву, и ветер трепал застегнутую на все пуговицы и молнии форменную одежду курсантов. Сами они ёжились под его ударами, шмыгали покрасневшими носами, но старательно тянулись, выполняя команду «смирно».

Лейтенант ходил вдоль строя, подмечая все огрехи.

Досталось всем. Высказав, что он думает о выправке отряда, приказал:

— Упор лежа принять!

И начались бесконечные отжимания, которые сменились бегом вокруг плаца. Сам командир, против обыкновения, к подчиненным не присоединился. Стоял в центре площадки и покрикивал:

— Ану, выпрямились! Что вы как столетние деды горбитесь! И ноги волочете точно так же!

Курсанты старались, но, наконец, их силы закончились. Бегущие сначала замедлились, а потом стали падать.

Один, другой... Лу покатилась по жесткой земле третьей. Кара сумела продержаться до команды:

— Отряд! Стройся! Смирно!

Курсанты даже не подумали выполнять. Они просто старались удержаться на ногах. Кару шатало, но никто из мужчин и не попытался поддержать девушку, сами едва с ног не валились.

— Бананы в уши вставили? Была команда «смирно»!

Кое-кто попытался выпрямиться. Лу, которую качало, словно не по земле шла, а по палубе попавшего в шторм корабля, добралась до отряда и встала в строй.

Пот заливал глаза, в легких словно костер разожгли.

— Ты как? — выплюнула она в сторону подруги, стараясь не задохнуться окончательно. — Кара... Кара? Что с тобой?

Лейтенант обжег взглядом сначала крикунью, потом стоящую рядом девушку. И, выругавшись, кинулся к строю. Звук пощечины выстрелом прозвучал в сумеречной тишине.

Кара вздрогнула. Медленно подняла руку и провела по пылающей щеке. Понимание, что ударили именно её, пришло не сразу.