Не оставляй меня

Глубокие тени прорезали склоны, обозначая четкую границу между днем и ночью. Верхушки скал выглядывали из темноты, ловя последние солнечные лучи, и их верхушки казались почти белыми. Вдали, по склонам, еще не тронутым тьмой, торопились домой отары, белые облачка на изумрудном небе травы. А еще дальше готовились ко сну виноградники.

Покой и умиротворение. И Кара чувствовала, как природа щедро делится с ней благодатью, и принимала с благодарность… Но где-то глубоко-глубоко в душе осталось крохотное пятнышко тревоги.

Как клякса несмываемых чернил.

Отрешившись от реальности, девушка погрузилась в медитацию. Плыла с ветром, танцевала вместе с ручьями, вовлекая в пляску камни, перегораживающие русло то тут, то там… Парила вместе с орлами, ловя последние солнечные лучи… И искала причину неспокойствия.

Она нашлась. Глубокой тенью залегла в ущелье, и Кара ринулась в него, как птица, сложившая крылья.

Чувство вины. Перед отцом, которому не стала опорой. Перед матерью, которую не уберегла. И перед братом. За то, что выжила.

За то, что заняла его место. За то, что… любит?

Последняя мысль не стала открытием. В самые сложные минуты Каре казалось, что Нэй рядом. Разговаривает, поддерживает, даже советует. И постоянно хотелось видеть его, слышать голос…. Пусть и издалека. Но всегда знала: вместе они быть не могут. По крайней мере до той поры, пока не будет пойман убийца. Потому что избавиться от грязи в душе можно только одним способом: найти и наказать. Не отомстить, месть недостойна королевского рода.

Покарать преступление. Разрешить справедливости вернуться на свое законное место. А пока… пока Кара будет вести себя как полагается: думать только о стране. Это она должна им: отцу и брату.

Но отказаться от любви, даже загнать её в самые глубины сознания оказалось непросто. Во Дворце её окружали люди, сотни вопросов требовали пристального внимания… Здесь же, в этом горном домике, Кара и Нэй оказались один на один. И некому было сдержать, отвлечь, помочь…

И Кара не выдержала. С каждым днем раздражение увеличивалось, она срывалась на Нэе, а тот сжимал зубы и терпел, не понимая, что случилось.

И чем сильнее оказывались придирке, тем чаще ему приходилось напоминать себе, что находиться рядом с королевой, охранять её – священный долг, к удовольствию не имеющий никакого отношения. И все же каждое резкое слово попадало в цель, и после них кровоточила сама душа.

Через неделю необъявленной войны Нэй решил, что причиной такого поведения королевы – он сам.