Не оставляй меня

— Бевер остановился напротив небольшой акварели, — греет душу куда сильнее.

Утро обнимало туманом пшеничное поле. Васильки и лен выглядывали из-за стройных рядом золотистых колосьев, словно стесняясь, что их застали в такой час. Солнце едва-едва осветило небо, не успев прогнать предрассветную прохладу, и пейзаж дышал чистотой и покоем.

— Вы любите деревню?

— Увы! Я слишком редко там бываю, чтобы успеть возненавидеть. А вы, ваше величество?

— В детстве я обожала бывать за городом, подальше от того, что называют цивилизацией.

Знаете, я до сих пор помню сладковатый вкус колодезной воды, такой холодной, что от неё зубы ломило. И запах свежескошенной травы... А еще узнала, что стерня больно колет ноги, а коровы умеют бодаться, но дают очень вкусное парное молоко...

— Вашему величеству дозволялось так много? — Бевер не притворялся, он на самом деле был потрясен.

— Я была младшей дочерью, хоть и принцессой, — рассмеялась Адель. — И не слишком слушала запреты. Это было легко, особенно, когда в союзниках был старший брат.

Кост, он...

Адель осеклась. Она вдруг поняла, что совершенно спокойно говорит о брате с посторонним человеком. И это не причиняет боли!

— Говорят, его высочество был необыкновенным человеком, — тут же прервал ставшую тягостной паузу Семини-младший. — Я сожалею, что не был ему представлен. Взгляните!

Королева послушалась, благодарная за тактичность и смену тему.

Снова пейзаж. Снова пшеничное поле. Но в этот раз — никакого покоя.

Золото волновалось, колосья гнулись под ударами ветра, а над ними прорезали серо-сизое небо ослепительные змеи молний.

— Вы напоминаете мне этот пейзаж, ваше величество! — Семини-младший поклонился и отступил — так долго занимать внимание королевы было нельзя, он и так сильно нарушил приличия.

— И вправду — похожа?

Вопрос, обращенный в пустоту, Нэй принял на свой счет. Но не ответил. Почему-то не хотелось признавать правоту другого мужчины. Хотя именно эта картина полностью отражала беспокойную, мятущуюся, и при этом невероятно сильную душу Её Королевского Величества Адель ас Кармины, главы правящего дома Риас, королевы Эллодии.

— Вам так понравился этот пейзаж, ваше величество? — мадам Алори не могла допустить, чтоб столь важная гостья оставалась в одиночестве. — Художник совсем юный, ему всего семнадцать лет!

— Но он потрясающе талантлив! Он здесь? Я хочу купить картину!

— О нет, ваше величество, это невозможно!

Адель вздохнула:

— Я думала, что никогда не услышу этого слова от вас, мадам Алори.