Не оставляй меня

Но на следующий день Бевер Семини напомнил о себе самым неожиданным образом.

Новостные каналы, которые Адель просматривала за обедом, пестрили новостями об аукционе в галерее мадам Алори. Он прошел великолепно, но за обладание портретом королевы развернулось настоящее сражение. Цена росла с каждым лотом, суммы назывались запредельные...

— В итоге портрет её величества купил молодой бизнесмен, Бевер Семини. Но он тут же объявил, что оставляет портрет галерее, с условием, что он займет место в классе для обучения молодых художников, для открытия которого аукцион и проводился.

Кроме того, господин Семини изъявил желание стать спонсором этого начинания.

На экране замелькали кадры интервью. Журналисты обступили Бевера Семини, едва он вышел из аукционного зала, и закидывали вопросами.

— Так же, как и мадам Алори, я мечтаю, чтобы класс вырос в полноценную школу...

Адель нажала кнопку. Экран погас. Девушка перевела взгляд с телевизора на картину: ветер хлестал золотую пшеницу. И нащупала коробочку телефона:

— Руже, будьте добры, найдите в моем расписании время для обеда с господином Семини-младшим.

Постарайтесь устроить встречу как можно скорее!

— У вас завтра есть окно. Если угодно, я вышлю господину Семини приглашение.

— Спасибо.

Адель устала. Отчаяние заползало в грудь, холодными кольцами удава сжимая сердце. Она осталась одна, и, несмотря на все старания и усилия помощников, не справлялась со своими обязанностями.

Плотина. Засуха. И двое мужчин.

— Что еще уготовано бедной Эллодии? С такой королевой — ничего хорошего.

В этот раз вечерняя медитация заняла больше двух часов. Мысли не хотели успокаиваться, их закручивало, кидало из стороны в сторону, словно колосья пшеницы на картине. Все пришло в норму, когда Адель решила выяснить планы Семини. Она так и не поняла, чего он хочет. И это сводило с ума.

Ночь прошла беспокойно. Мучили кошмары. Адель видела взрывы и знала — там, в объятом пламенем дворце — родители, брат и... Нэй. Она пыталась бежать, кричала... но ноги врастали в землю по колено, и из горла вырывался лишь сиплый крик.

От усилий темнело в глазах, и до тошноты кружилась голова, а над пожаром вставала багровая карта Северных территорий, и чей-то смех заглушал треск горящего дерева.

Утро Адель встретила с облегчением. Горло болело, как будто она на самом деле сорвала его криком. Глаза опухли от слез, и окружающее сливалось в большие цветовые пятна — рассмотреть даже силуэты было невероятно сложно. Нэя она не увидела, но услышав его голос.