Не оставляй меня

Это неправильно. Отойди, ты можешь пострадать!

— Вот как ты обо мне думаешь? Я должен оставить собственную дочь только потому, что она защищала меня от убийц? Испугаться? Бежать?

— Но ты... можешь пострадать, — Адель твердила одно и то же, голос казался неживым, словно запись перематывали раз за разом.

— Ну, пострадаю, и что?

— Ты — король...

— Ну, король. А теперь подумай: ты — солдат. Ты защищала себя и свою семью. Ты защищала мир в стране. Это правильно или нет?

Адель замолчала. Король продолжал тихонько покачиваться вместе с ней:

— И есть я.

Отец. Скажи, это правильно, если отец оставит свое дитя один на один с бедой? И что будет, если отец — король? Ты знаешь, что бывает, когда короли поступают неправильно. Поэтому успокойся. Все хорошо. Ничего со мной не случится. Ни со мной, ни с мамой. Все ваши грехи я возьму на себя и отвечу, когда придет время...

— Папа... Папа... — Адель спрятала лицо на его груди. Парфюм почти выветрился, а пахло порохом, кровью и потом. Сквозь них пробивался запах отца.

Родной. Любимый. Так пахло спокойствие, уверенность и защита. Адель поверила, что все в порядке, все хорошо, и разрыдалась в голос. Король поглаживал её по голове и радовался: вместе со слезами душу дочери покидало отчаяние.

— Ваше величество! — донеслось из-за двери, — принято решение о вашей немедленной эвакуации.

— Подожди, — шепнул король дочери. Короткий обмен фразами, и он вернулся:

— Мы уезжаем. Ты в состоянии идти?

Адель натянула одеяло на голову:

— Никуда я не поеду!

— Деля.

..

— Пока не приму душ и не переоденусь.

Король рассмеялся:

— Вся в мать. У тебя двадцать минут.

Она успела. К эскорту вышла, одетая в строгий костюм. Шарфик и очки помогли скрыть ссадины — времени на макияж не осталось. А еще ансамбль портили кроссовки — надеть туфли на перебинтованные ноги Адель не смогла.

Королева тоже постаралась. Поднялась по ступенькам, опираясь на руку мужа, и ослепительно улыбнулась окружающим:

— Спасибо вам всем!

И даже в вертолете с её лица не сходило доброжелательное выражение — как на официальных приемах.

Адель не смотрела. Остров остался позади — изумруд в белой оправе песка, на ложе из сине-зеленого шелка.

— Деля. Деля!— Что? — встрепенулась принцесса.— О чем задумалась? — королева села рядом с дочерью. Адель положила голову ей на плечо и закрыла глаза.— Задремала. Очень устала.— Ну, так спи, моя хорошая.Пальцы матери гладили по голове, перебирали пряди волос... Стало хорошо-хорошо, как в детстве.