Демон тринадцатого месяца

И эти каракули не были иероглифами. Ох, что-то не нравилось Ли Мин в последнее время заходить в заброшенные дома и хижины, вроде Песчаной. Она уже предчувствовала, что ничего хорошего не ждет ее за хлипкой перекошенной дверью сарайки.

Из-за угла на непрошеных гостей выбежала приблудная шавка, которую один из мужчин отогнал, запустив в нее камнем.

А Ли Мин с кузнецом обошли хижину единственное окно которой оказалось занавешено изнутри плотной чёрной тканью. Еще интереснее… Только стало как-то не до шуток, когда оба услышали, что внутри что-то поскуливало.

- Может свинья бабушки Ши? – робко предположила ученица лекаря.

- Ага, - кивнул лобастой головой настороженный кузнец, - и потому занавесили окна черными тряпками, чтоб никто не увидел покражу.

- Надо, наверное, войти? – с сомнением посмотрела на него Ли Мин, предоставляя принимать решение ему, разве Фэй Я не велел ей слушаться старших. Может кузнец сейчас, скажет, что пусть старуха Ши сама забирает свою свинку.

- Надо, - твердо заявил кузнец голосом народного комиссара верного долгу родины.

Но когда переступили порог, оторопели, застыв на месте, хотя сзади нетерпеливо толкались и напирали два мужичка, умиравших от любопытства. Внутреннее пространство сарайки, снизу до потолка было исписано уже знакомыми коричневыми каракулями, ясно уже, что засохшей кровью. С потолка на нитках свисали птичьи кости и не только птичьи. Очень много костей, несколько сотен точно. Посереди комнаты стоял стол с двумя чёрными кувшинами.

А в темном углу кто-то хрипло дышал... Проходить туда вовсе не хотелось. Опять Ли Мин столкнулась с каким-то отвратительным ритуалом и неизвестно закончен он или еще нет.

По видимому, спутники Ли Мин тоже испытывали стойкое нежелание проходить дальше, потому что один из мужичков, которого, кажется, звали Ван Тэ, набив руку швырянием камней в собаку, метко бросил камень в один из кувшинов на столе, обёрнутых чёрной тканью, что и на окнах.

Кувшин разбился, и через ткань по столу вязко растеклась чёрная лужа какой-то мерзости. В нос ударил жуткий запах тухлятины и, топтавшиеся на пороге, мигом вывалились за дверь

- Это же кровь! – давясь, воскликнул второй мужичок, едва откашлявшись. – Уже порядком протухшая…

"Ничего себе... пироженки!" - давилась тошнотой Ли Мин.

- Во втором кувшине, наверное, тоже верно не кока-кола... - придушенно пробормотала она, перестав отплевываться.