Демон тринадцатого месяца

Выходило, что на землях клана каждая заброшенная халупа используется для колдовских ритуалов? Что-то в последнее время везет ей на такие дивные места. Как ни заброшенный дом, так обязательно вляпаешься в черное колдовство, прямо беда.

Когда слегка притерпелись к вони, пошли всё-таки посмотреть, кто там хрипит. Вооружившись палками для верности, зашли, зажав носы, и сорвали тряпку со входа в закуток. То, что они увидели, добило окончательно. В углу под потолком была подвешена свинья старухи Ши, изрезанная вся так, что шкура на ней была просто превращена в лапшу, глаз не было, пол под ней залит кровью, а верёвка, на которой она висела, выходила прямо из её пасти.

- Так это... она скулила? - жалобно просипела Ли Мин, едва удерживаясь от обморока.

- Она, - мрачно подтвердил кузнец, сжав зубы.

- А... почему... сейчас... не... не издает ни звука? - едва слышно промямлил побледневший второй мужичок, которого звали Чуанем, тогда как сомлевший Ван Тэ, зажав рот, выбежал из хижины прочь и свалился у крыльца в глубокий обморок.

- Думаю, потому что уже выбилась из сил, - обстоятельно объяснил кузнец и со знанием дела добавил: - Подобное паскудство встречается только в чёрной магии, точно вам говорю.

Чуань, изо всех сил стискивая нос, закивал головой. Ли Мин не участвовала в обсуждении, по той причине, что ее откровенно мутило.

Не сговариваясь, все четверо вывалившись из хижины, внезапно осознав, что на улице уже стемнело. Но вместо того, что бы бегом бежать от треклятой сарайки, кузнец вдруг достал кресало, выдрал пук сухой травы и деловито принялся его разжигать.

А тут еще пришедший в себя, все еще бледный Ван Тэ, вдруг заявил, что кровь в кувшинах была не свиной.

- Тогда чьей? - выкрикнул Чуань, которого заметно трясло от запоздалого страха и омерзения. В его возгласе слышались визгливые нотки подступавшей истерики. Поскольку ни к кому явственно он не обращался, то кузнец просто пожал крепкими плечами, а Ли Мин зло отозвалась:

- Не комаров же на целый кувшин набили...

Когда, закончив причитать и ужасаться, два мужичка и Ли Мин принялись помогать кузнецу, поняв его замысел, дело пошло быстрее.

Недолго думая, натаскали к стенам халупы сухой травы и веток, подожгли ее со всех четырех сторон, а после наблюдая за вспыхнувшим огнем и клубившимся над ним фиолетовым дымом, ждали пока проклятая сарайка не сгорит полностью. И с чувством выполненного долга, вернулись в деревню, хотя Ли Мин не оставляло стойкое предчувствие, что этим дело не закончиться.