Врата Атлантиды

И не стрела то была вовсе, а игла длинная, тонкая, отравленная. Пробила она предплечье Эрханду злосчастному. И вытащил тот из-за пояса нож свой отточенный метательный, но не успел им воспользоваться, подёрнулся туманом вязким, движения сковывающим, рассудок его меркнущий и рухнул Эрханд Огнём рожденный на руки помощников Богов, к нему подоспевших. Последнее, что увидел Эрханд прекрасный, теряя сознания сполохи последние, были глаза Эйтаоры прекрасной, слезами наполненные, с укором немым на него глядящие…

И снились Эрханду неподвижному сны странные яркие непонятные:

Вот летит он над землёю стремительно, а мир родной, чистый и прекрасный под ним расстилается.

И ему необычайно легко и свободно, словно сбросил он с тела своего балласт тяжёлый ненужный. И держат его в полёте восхитительном крылья широкие лазурные. И понимает Эрханд огнерожденный, что в дракона свободолюбивого гордого быстрокрылого превратился. И сможет он теперь свершить всё, что только ему заблагорассудится, ибо нет для него более границ и запретов чуждых в этом мире прекрасном лазурном. Ведь стоит ему только рассмотреть что-либо на горизонте лазурном, как в мгновение ока переносят его туда крылья стремительные надёжные. Но внезапно из-за гор высоких выползает и поднимается к небу лазурному туман серый непроглядный. И начинает туман этот серый кипеть, клубиться, разворачиваться и в объёме своём увеличиваться, заполняя собою всё пространство видимое. И вот уже нет больше ориентиров вокруг, как нет и горизонтов, нет ни запада, ни востока, ни низа, ни верха. Кружит в тревоге дракон лазурный могучий, но куда лететь не знает. Внезапно он натыкается на какую-то преграду податливую невидимую и накрывает его сеть прочная огромная и сила мощная непреодолимая тянет его гордого независимого куда-то вниз к земле чуждой пустынной. Туман становится всё гуще, вот он наполняет собой все лёгкие и дышать становиться невозможно. Голова его свинцом тяжёлым наливается и сознание медленно гаснуть начинает. А фигуры серебристые в масках сетчатых одинаковых стоят вокруг него грозного… поверженного…

Вспышка света синего яркого пробуждает его к жизни.

Да вот только к жизни ли? Всё, что вокруг него находится, окрашено в какие-то синие, тёмно-синие, ультрамариновые тона, как будто он видит всё под слоем воды и формы конкретные выделить просто невозможным становится. Рядом с собой он ощущает присутствие чьё-то чуждое, и ощущает на себе внимание чьё-то пристальное и холодное.