Укрощение дракона

— Ну вот, сгорело. Хотела завтрак соорудить, но в вашем очаге... понятия не имею, как готовить — ни прикрутить огонь, ни добавить. А спросить не у кого было. Придется потерпеть, пока прилажусь... — Она развела руками.

Дракон изучающе смотрел и молчал.

Ей явно было неловко. И пусть говорит еще, что не такая, как прочие девы Дриэрры! Ни одной не нравится признавать себя неумехой в домашних делах. Даже если хозяйством занимается прислуга. Интересно, что Аня будет делать?

Не услышав от него, что все нормально, она вздохнула и, увидев лежащие на столе кожаные перчатки, скорчила гримасу.

Взяла их двумя пальцами и в сердцах бросила в корзину:

— Фу, гадость! Даже вспоминать не хочу! — И виновато взглянула на хозяина замка. — А ты сильно голодный?

— Ну так... — ответил Иррандо и от души насладился Аниным выражением лица. Затем встал. — Рекомендую на завтрак отведать моргуаву, сытно и вкусно. А мне надо отлучиться.

Уже на выходе Аня его окликнула:

— Дракон, а ты надолго?

— Нет.

Не беспокойся, рыцарь не придет в мое отсутствие, — позволил он себе подобие улыбки. — Кстати, спасибо за уборку. Тут стало лучше!

Аня улыбнулась с облегчением и что-то сказала, но Иррандо не расслышал. Он расправил крылья и взмыл в воздух. Солнце светило, ветер приятно обвевал тело. Рано он раскис. Просто его застали врасплох. Но теперь план вырисовывался в голове. Драконья пасть растянулась в довольной ухмылке: еще посмотрим, кто кого.

Глава 9

Я попробовала на вкус подгоревший голубой горох и тут же выплюнула: фу, гадость!

Не передать, как расстроилась.

Хотела, как лучше, а получился конь в пальто! Дракон голодный здесь. Дома — папа... Никакой жизненной справедливости в обоих мирах.

«До обеда еще нужно дожить, а завтрак, если не съешь, тоже врагу достанется», — говорил папа и съедал все подчистую. Хвалил, между прочим. Я привыкла быть главной на кухне за столько лет нашей с папой сиротливой жизни. Чего не знаешь, как готовить, — ютуб в помощь. Кстати, не ворчит, как бабушка Люба: «Блины такими толстыми не бывают.

В оливье картошку не на четыре части режут...» Но тут не было привычной плиты, любимой сковородки и нормальных продуктов. А главное, не было папы, с которым можно было сесть напротив друг друга за узким кухонным столом, почти лоб в лоб; перекинуться парой слов о погоде и вполуха выслушать бурчание на тему новостей по телику.

При мыслях о папе меня совсем накрыло. Он, наверное, с ума сходит.