Карты судьбы

Голод, голод и дети заставили меня заняться разбоем!

— Ты виноват, — Дан сделал знак, но человек, в отчаянии вглядывающийся в безжалостные лица, вдруг метнулся к ногам Эрни.

— Владетельница! Моя Владетельница!

Несколько мечей одновременно ткнулись в его спину, но Эрни, наклонившись, отвела их движением руки.

— Гнор?

— Моя Владетельница, — повторял тот, целуя ее ноги.

— Как ты оказался здесь?

— Голод... моя Владетельница... голод... те, кто хотел выжить, ушли...

— Голод? Какой голод? В замке достаточно припасов, чтобы продержаться до весны.

Гнор беспомощно пожал плечами.

— Та... вторая госпожа сказала, что ничем не может нам помочь.

Эрни медленно выпрямилась.

— Гнор?

— Да, госпожа?

— Поклянись, что не убивал мальчика.

— Пусть покарают меня боги!

Эрни повернула голову.

— Дан, могу я отпустить этого человека?

Охотники зароптали, но командир ответил:

— Его жизнь и смерть в твоей власти, Владетельница.

— Возвращайся, — тихо сказала Эрни. — Возвращайся, Гнор. Будь моя воля, я вынесла бы и боль, и слезы, и голод, лишь бы остаться на родине.

Прощай. И никому не говори о нашей встрече.

Охотники неохотно расступились. Дан проводил взглядом Эрни, поколебался, и все же догнал Гнора у самого леса. Когда тот оглянулся на оклик, на его лице был ужас. Дан хотел спросить, но язык сковывала клятва.

— Возьми эти монеты, Гнор, Они тебе пригодятся. И послушай свою госпожу.

— О, высокий Владетель! — Гнор припал губами к его сильной обветренной руке. — Ты добр и справедлив, кто бы ты ни был! Сделай так, чтобы она к нам вернулась.

Передай... скажи ей, пусть Голубая Пантера снова ходит по нашим улицам. С тех пор, как мы своими молитвами и проклятьями изгнали ее, беды сыплются на наши головы... Верни ее, Владетель!

Дан шел, раздумывая над его словами. Голубая Пантера... Голубая Пантера. При чем тут этот зверь? Каким образом он связан с Эрни?

— Дан. — Саймон шагал рядом. Лицо его было угрюмым. — Мне тревожно, Дан, — сказал он напрямик, — я вижу — ты другой. Ты изменился.

Если бы не твое обручение, я бы подумал...

Командир резко повернулся к нему. Жаркий гнев ослепил его глаза.

— Что? Что ты хочешь этим сказать?

Саймон смотрел на него. Его изуродованное шрамами лицо окаменело.

— Я только хотел помочь тебе, Дан.

— Ну так помоги, — буркнул тот. — Излови мне Голубую Пантеру.

***

Она билась в сетке — великолепный, гибкий зверь — сгусток злобы, мощи и ненависти.

Охотники с восторгом разглядывали невиданную добычу.