Ноктюрн сердца

Он не знал, что делать, и это пугало его. От тревожности и ощущения беспомощности хотелось сжаться в комок и жалобно заскулить, но Адриан пересилил себя, закрыл глаза и попытался уснуть.

Очнулся он только тогда, когда повозка остановилась, и лошадь громко фыркнула.

— Мы приехали, — сообщила Мария.

Что-то в ее тоне напрягло дампира. Охотница обошла повозку и помогла ему спуститься. Он внимательно посмотрел в ее глаза, она улыбнулась ему. Что-то таилось в ее взгляде… что-то знакомое. Похоже, Мария впервые пыталась скрыть от него свои эмоции.

Адриан решил не придавать этому значения. Пока.

Он тихо поблагодарил ее и осмотрелся. Среди заросшего сорняками и плющом сада стоял маленький двухэтажный домик. Его почерневшая от времени черепица была местами сломана, стекла окон выбиты, деревянная дверь ссохлась, образуя заметные щели.

Адриан вошел вслед за Марией в дом и остановился, наблюдая за ней. Она молча смотрела на запустение широко раскрытыми глазами. Похоже, охотница давно не была в этом доме.

Дампир встал рядом. Мария посмотрела на него и неловко улыбнулась, но в уголках ее глаз блеснули капли боли.

Дампир не решился спросить, ему показалось грубым нарушить эту горестную тишину. Он вновь осмотрелся, ища подсказки о прошлом охотницы. На стенах висели поеденные молью гобелены, на которых искусная рукодельница изобразила житие святых и подвиги охотников на нечисть. Половицы жалобно скрипели, грозя провалиться. Бахрома пыльной паутины свисала со светильников и углов гостиной.

Он шагнул в кухоньку и заметил следы неумелой уборки: пол небрежно подмели, оставив в углах засохших мушек и крысиный помет, на столе остались полосы пыли, словно кто-то не озаботился вытереть его во второй раз. Чего еще ждать от Бельмонта? Зато печку вычистил хорошо. Хоть что-то…

Окна здесь уцелели, большое витражное окно изображало герб незнакомого охотничьего клана. На красном фоне золотой священный крест, оплетенный ветвями цветущих белых роз, над ним голубь с веточкой в клюве, а снизу надпись на латыни: «Верой и правдой».

(Per fidem et verum)

— Это мое любимое окно. Я рада, что хотя бы оно сохранилось… По утрам, когда мама готовила завтрак, я разглядывала цветные картинки на полу, которые рисовали лучики солнца сквозь витраж, и придумывала разные истории про них.

Адриан не решился спросить о том, что произошло с ее семьей, и опустил голову. Ему хватало своей боли…

— Вы, наверное, очень устали, — деликатно предположила она.