Ноктюрн сердца

Алукард опять провалился в сон, не сказав ей ни слова, не бросив на нее ни одного осмысленного взгляда. Что ж, ей не нужна была благодарность, но она устала от ощущения бесполезности своих действий.

Мария размотала перевязки, мысленно радуясь, что дампир был без сознания. Ей было неловко рассматривать его обнаженное тело. Алукард так прекрасно сложен, словно каждая часть тела выточена из мрамора умелой рукой мастера. Но чем прекраснее он ей казался, тем более жуткими выглядели раны, избороздившие бледную кожу по всему телу.

Эти раны пугали ее, человек с такими был бы давно мертв. Но дампир продолжал жить и продолжал мучиться. Когда раненый стонал во сне от очередного болевого приступа, Мария прибегала к нему, даже посреди ночи, и капала несколько капель эликсира Тшилабы под язык, от которого Алукард сразу же затихал и засыпал крепче. Сейчас он выглядел таким истощенным, будто долго голодал. Мария кормила его каждые несколько часов, и его тело всасывало всю еду до последней капли, но дампир продолжал все больше и больше истончаться.

Она подошла к столику и обработала руки, готовясь сменить повязки. Охотница омыла его раны настоем целебных трав, нанесла бальзам и осторожно перевязала. Мария догадывалась, что причиняет ему боль своими неловкими движениями, но дампир не издавал ни звука. Закончив с перевязками, она уложила его и накрыла одеялом.

Это несправедливо: Алукард столько сделал для людей и теперь так расплачивается за это. Почему предки Рихтера не уберегли его, ведь он был их другом? Почему не убедили остаться с ними? Алукард заслуживает счастья, но мир продолжает отвергать его.

Что-то горячее скатилось по щеке. Она торопливо вытерла слезу.

— О-о-о… томно вздыхать уже недостаточно, так ты реветь над ним начала?

Мария подняла голову и встретилась взглядом с феей, которая сидела на краю стола, свесив ноги и перекрестив руки. Охотница шмыгнула и недовольно спросила:

— Почему ты не помогла мне его разбудить?

— А какой толк? Все равно твое лечение не помогает, — крылатая отвернулась.

— Но почему? Я не знаю, что делать, — голос Марии дрожал от отчаяния.

— Может, потому что ты бестолочь? — безразлично спросила фея, покачивая ножкой.

Та поджала губы, не желая реагировать на едкие выпады фамильяра. Вдруг дампир застонал, и Мария бросилась за флаконом с эликсиром.

— Стой! — фея зависла перед ее лицом. — Не надо ему это давать!

— Почему это? — нахмурилась охотница. — Это снимает боль, и он не мучается.