Ноктюрн сердца

Но Алукарду становилось хуже, его мучил жар, а рана все больше воспалялась.

— Мария, это уже слишком, — сказала фея, когда охотница заполнила вторую за день чашу кровью. — Ты сильно заболеешь. Только слепой не заметит, что у тебя малокровие.

— Мне все равно…

— Упрямая, как баран, — буркнула фея. — И такая же глупая. И что ты в нем нашла?! Ты же знаешь, вы с ним не пара. Он бессмертный дампир, а ты… А ты, такими темпами, умрешь быстрее, чем положено.

— Ты думаешь, я делаю это только потому, что влюбилась? — тихо спросила Мария и покачала головой.

— Я лишь пытаюсь… вернуть долг. Алукард не раздумывая согласился помочь мне, он идет на любые жертвы ради людей.

— Разве он просил тебя жертвовать здоровьем и жизнью ради него? Ему уже хватает чувства вины за все произошедшее. Каково ему будет, если ты погибнешь?

Но охотница не стала слушать фею и осторожно приложила чашу к губам дампира. Он, не приходя в сознание, жадно выпил кровь и хрипло застонал, откашливаясь. Мария вытерла его рот и осторожно приложила ухо к груди Алукарда.

Тяжелое дыхание сопровождалось хрипами, на выдохе грудь неестественно резко опускалась.

Но все же рана затягивалась. Усилия Марии не были напрасны.

Мария приподнялась и потерла свой лоб. Она понимала, что долго не протянет с такой кровопотерей. Но ему нужна помощь… Неужели нет иного способа?

***

Следующая неделя выдалась еще более тяжкой. Аннет избегала Рихтера, так и не сказала ему ни слова с момента его приезда.

Она почти не спускалась вниз, Мария заносила ей наскоро приготовленную еду и помогала ухаживать за малышом. Рихтер ночевал в гостиной, тоже не решаясь поговорить с женой.

Рана Алукарда поверхностно затянулась, но он все еще не приходил в себя и надрывно кашлял едкой черной слизью. Похоже, у него было сильно повреждено легкое, и яд просочился в слабое место, не давая ране полностью зажить. Мария сбивалась с ног, ухаживая за ним и своими питомцами, присматривая за Аннет и Рихтером.

Благо Пери не отходила от постели своего покровителя, вовремя сообщая о состоянии раненого.

Мария села за стол на кухне и налила себе чай. Пригубив, она поморщилась: у Аннет получалось вкуснее.

Рихтер вышел из мастерской и сел рядом.

— Ты не собираешься поговорить с ней? — тихо спросила охотница.

— Я уже сказал ей достаточно. Она продолжает упрямиться, — мрачно ответил брат.

— Недостаточно. Ты и от меня многое скрываешь.