На Дороге

- Ничегошеньки я тебе обещать не буду! Я старая, много чего повидала, и одну тебя на дороге не брошу! А порешишь убегать, найду и туго привяжу к Остолопику!

Старуха насупилась и принялась усердно мешать густую жижу в котле, ругаясь вполголоса.

А Сильвия достала пергамент и начала письмо к детям: «Мне не хватит всех нежных слов, чтобы рассказать, как сильно вы любимы. И хочется пропеть все колыбельные, рассказать все сказки - страшные и смешные, поучительные и глупые.

Сколько нежных поцелуев и веселых щекоток отвесить вам сегодня?! С кем поиграть в жмурки?! Какую небылицу нашептать? Знаю…

В одном темном-претемном лесу, посреди коряг и мхов притаилась полянка.

И ничем бы она не была примечательна, кабы не дивный куст одуванчика, возвышавшийся в самом центре.

Куст был раскидист и тенист - под резными листьями мог спрятаться целый выводок мышат, а соловей - укрыть гнездо с пятаком желторотых крикунов. Такой вот одуван-великан вырос на солнечной поляне тёмного-претемного леса.

Одуван качал яркими головками, привечая шмеля или пчелу, и заботливо складывал перышки в час заката, пряча нектар и новую жизнь.

Жизнь росла, и скоро солнечная головка закрылась, чтобы поседеть. Маленькие зеленые зернышки, крепко стиснутые бутоном, спали, тихо причмокивая во сне. Их пушистые хвосты прятались от зноя и холода под мелкими острыми лепестками.

Малышам снились удивительные сны о золотом солнце, чей свет и тепло они ощущали сквозь бутон, о шуршащем дожде, чьи капли стекали по стенам их уютного домика, и о сладкой росе, щекочущей пушистые хвостики каждое утро.

Время шло, малышам становилось все тесней, они толкали друг друга, стараясь устроиться поудобней. Наконец, теснота стала невыносимой, и каждой семечке больше всего захотелось вырваться из объятий высохшего бутона.

- Фррруухх! - одним солнечным утром старый бутон лопнул, выгибаясь дугой. Зернышки оказались ничем не стеснены. Можно было спокойно вздохнуть…

Ох, и гомон же поднялся, должна я вам сказать! Каждое зернышко во весь голос восторженно рассказывало соседу о своей радости.

Увы, сосед оставался глух - его радость была не меньшей. А чтобы кого-то услышать, надо хоть ненадолго перестать говорить.

Наступили чудесные времена: солнце давало силу, бутон продолжал кормить. Но семечки рвались посмотреть большой мир, ветер нашептал о предстоящем путешествии.

И только одно маленькое, очень славное семечко робко смотрело в небеса.