Ведьма и ее питомцы

Так, придется вспоминать, как правильно общаться с магами. Ох, не для этого я сюда переехала, но, видимо, надо будет смириться с временными трудностями.

А то вон как у Мерлина глаза блестят, жажда деятельности так и обуревает.

Если сейчас сказать «нет», то он в лепешку расшибется и свернет мне тут погоду.

— Замечательно, — одобрила я. — Завтрак есть важнейший прием пищи. Ни одно дело не стоит начинать, не позавтракав.

Мерлин важно кивнул и вновь вручил мне рыбу.

— Вот, — сказал он, — я уже вижу, что терпение приносит плоды.

Достаточно твердо заявить свою позицию, как ведьма немедленно согласится, оставив свои глупые идеи.

По лесу разнесся скрип. Это были мои зубы. Щеки свело судорогой, но зато гримасу на моем лице можно было принять за улыбку.

Во всяком случае, Мерлин так и просиял.

— Идем, — величественно махнул рукой он, — ты приготовишь рыбу и скажешь, что там за погодная схема…

Отравлю! Рыбу ему готовить… Ярость была готова вспыхнуть и затопить мое сознание, но я отодвинула это чувство.

Ага! Значит, «скажешь, что за погодная схема». Выходит, он уже пытался изменить погоду, но у него не получилось. Так-так-так, кто-то силен, но не всесилен.

— Сейчас здесь должны лежать сугробы выше человеческого роста и бушевать зимние шторма, — как бы между прочим заметила я. — Не лучше ли менять погоду, когда привязка к месту будет разорвана? Иначе придется сидеть в башне и варить суп из мышей. А так погодная схема весьма проста. Даже упоминаний не стоит. Ее же делала я.

А что может ведьма?

Я тонко улыбнулась и посмотрела на мага чистым, наивным взглядом, даже ресницами похлопала. Для убедительности.

Он насупился, раздумывая.

Даже самый упертый и твердолобый маг не желает мерзнуть, да и вряд ли он любит суп из мышиных хвостиков, а также гордость не позволит ему признаться, что он не справился с «простой» погодной схемой… Я ждала, затаив дыхание.

— Пожалуй, перемену погоды можно отложить на некоторое время, — наконец-то сказал он.

— Славно, — кивнула я и улыбнулась уже по-настоящему.

И клянусь, в моей улыбке была только капелька злорадства. Совсем маленькая.

Мы двинулись обратно по дорожке. Мерлин шагал впереди, а я с рыбой — позади, словно верный оруженосец. При этом не могла не обратить внимание на то, как перекатывались мышцы на мужской спине. Рубашку Мерлин заправил в штаны, так что от моего взора не укрылась и та часть, где спина теряет свое гордое название.

Сложен он был просто волшебно.