Ведьмы, мётлы и котлы!

Воспоминания о моментах радости, от которых в глазах защипало от подступивших слёз стали рассеиваться, обращаясь в ничто.

— А если мой отец согласится, могу я пойти с вами?

— Если считаешь, что сумеешь. У тебя полчаса, после мы выдвигаемся.

Я выбежала из кабинета, отправившись на поиски отца. Найти его удалось в кабинете ректора, где помимо него присутствовали ещё какие-то люди.

— … Да, всё правильно так и поступим, но… — До меня долетел обрывок разговора, а затем все смолкли, уставившись на меня.

— Рида? В чём дело? — Эйвин Стоун сплела пальцы в замок, подперев ими голову.

— Я тоже должна пойти. — Папа тут же поднялся с места, с болью во взгляде уставившись на меня.

Ректор напряжённо сверлила меня взглядом, но молчала. Трое незнакомцев в кабинете так же молчали, наблюдая за ситуацией. Один из них повернулся боком, и я заметила на его груди золотой символ, мелькнувший в солнечном свете.

Судьи.

Никогда прежде мне не доводилось видеть их лично, но я узнала потому, что этот символ часто мелькал в кодексе колдовского мира, который все мы изучали ещё на первом курсе.

В этих книгах подробно описывались наказания за какие-либо нарушения. Судьи были здесь явно не просто так.

Главный из троицы вперился в меня жёстким колючим взглядом, от которого по телу пробежал холодок. В беспросветно чёрных глазах читалось пренебрежение. Он вздёрнул острый подбородок и скривил губы, затем отбросив полы чёрной мантии, извлёк из-за пояса мешочек, развязал и, подойдя, схватил меня за руку, выворачивая ладонь кверху.

Я только дёрнулась не в силах даже возразить. Все остальные в кабинете так же молчали, даже отец не попытался что-то сказать или предпринять.

Из мешочка прямо на мою ладонь упала стеклянная бусина, внутри которой горело белое пламя. Судья нахмурился, хмыкнул и уже собирался забрать бусину обратно, когда внутри крошечного шара, в самом центре, пламя начало чернеть и извиваться.

— Это ваша дочь? — Сухой безликий голос раздался из его рта, нарушая тишину, и я непроизвольно вздрогнула.

— Да, великий.

— Вы видите это? — Забрав бусину, он развернулся, демонстрируя всем собравшимся червоточину.

Я не знала, что такого произошло, но заметила, как резко изменилось настроение в кабинете. Отец сжал челюсть. Другие судьи за спиной главного зашептались о чём-то.

— Какое решение вы приняли? — Голос отца показался мне странным, в нём будто всего на краткий миг послышался страх, что в следующий миг исчез.

— Пока никакое. Пусть девушка идёт с вами.