Даниэль

Он считал это решение с моих извилин и застыл с банкой кофе в руке.

Очевидно, сам себе не поверил, потому что медленно поставил банку мимо

стола...

- Не надо этого, - сказал он.

- Надо.

- Я не звал вас. Честно...

- Вы уже говорили.

- Да...

- Что делают с гордиевым узлом? - спросила я.

Он понял. Если человек столько времени не может развязать узел, то надо

рубить. Не думая о том, что из этого получится, потому что хуже не будет.

Очевидно, Даниэль сразу понял, что я не в восторге от его лица.

поэтому он сперва погасил свет, а потом неслышно подошел.

На нем был свитер с высоким горлышком, колючий свитер с высоким и узким

горлышком... да и ему бы побриться не мешало... ну да не в этом

счастье...

* * *

Нельзя слишком долго быть одной.

Нельзя копить в себе то, что следует расходовать регулярно!

Много чего нельзя...

А что можно?

Забывать!

Ведь могла же я забыть раз и навсегда неизменный сценарий близости с

Избранником! Очевидно, все мы происходим не столько от обезьяны, сколько

от собаки Павлова, и в любви условные рефлексы значат больше, чем нам

кажется.

точностью до пяти минут были расписаны первое объятие, страстный поцелуй,

второе объятие, прелюдия в постели и даже смена поз вплоть до той,

которая нам обоим больше подходила в качестве завершающей. Любовь

отлилась в форму - в неплохую форму, в стабильную и надежную форму, в

исполненную всяческого удовольствия форму, и его это устраивало куда

больше, чем меня.

Я же задавала себе смешной вопрос: и что, теперь вот этак - всю

оставшуюся жизнь?..

Но я несколько месяцев была лишена именно этой привычной любви, и,

поскольку тосковала по далекому Избраннику всему целиком, то и по форме

любви, очевидно, тоже.

Знал ли это Даниэль?

Он должен был это знать. Он - умный, проницательный, умеющий, в конце

концов, считывать с моих мозгов что надо и чего не надо!

Но потом я поняла - искусство считывания почему-то заменило ему в ту ночь

рассудок.

сценарию. С ним произошло то самое, что с миллиардами мужчин и женщин,

потерпевших в своих страстных стремлениях жестокий крах. Они хотели как

лучше...

Даниэль сперва погасил свет, а потом неслышно подошел. С другим человеком

было иначе - поскольку близость стала привычной, тушение света в ритуал

не входило.