Февраль

В тот же миг стремительный поток закружил вокруг, вырываясь на поверхность, и пробегая по верхушкам ледяных деревьев, разнося в окружающей тишине мелодичный перезвон хрустальных ветвей.

— Что? — осматриваясь вокруг, взволнованно спросил Яр. Он больше всего рад был, что Милава сейчас в своем родном мире — в безопасности. — Враг рядом?

— Вовсе нет, — уверенно качнул головой Феликс. — Не чувствую я никого рядом. А ветер на разведку отправил — удостовериться. Намерен я вам тайну открыть, знать о которой больше никому не надобно.

Едва ветерок вернулся, вновь взметнув снежную крупу, как он признался:

— Узнать, что за секрет утаила Арина, можно.

— Как? — дружно выдохнули братья Месяцы.

— Я не навечно ее в плен ледяной поместил. Пусть и в ярости великой был за предательство ее, а только уничтожить не смог. Жива она! Заточена в ледяной тюрьме на долгие годы, но жива.

— Вот оно как…

— Да. Наказал ее, сохранив жизнь, но оставив в безмолвной ледяной тиши год за годом думать о содеянном.

Но не это главное.

Январь и Декабрь подались вперед, впившись в брата пытливыми взглядами.

— Срок заклятия, которое я на Арину наложил, истекает со дня на день! Скоро лед треснет, и Спутница обретет свободу.

— Абрахсису этого не ведомо! — уверенно сказал Декабрь. — Иначе он бы не рисковал разоблачением, стараясь разрушить заклятие, а просто выждал бы.

— Теперь мы должны сделать так, чтобы к моменту, когда заклятие спадет, оказаться в этом месте первыми, — принял решение Яромир.

— И Арину перехватить, не дать ей встретиться и, возможно, объединиться с колдуном. Полагаешь, она все еще под его влиянием?

Февраль задумчиво помолчал, прежде чем ответить.

— Нет. Я избавил ее от влияния темной силы. Вернее, тюрьма мною созданная, должна была и помочь Арине. Сами ведь знаете, как легко поддаться тьме, но как потом сложно избавиться от нее. Не раз наблюдали за мучениями таких несчастных. Да и не многие стремились излечиться.

А так, у Спутницы моей бывшей вроде как и выбора не было. Правда, к стыду своему признать должен, не о спасении ее я думал тогда. Скорее о ещё большем наказании.

Братья переглянулись: добрый поступок, пусть их брат изначально не совсем о благе девушки думал. И у Феликса, вопреки всему, хватило на него решимости, мог и вовсе не побеспокоиться по этому поводу. Ведь Арина покусилась на их величайшую реликвию, наследие отцов.