Ольф. Книга 4. История Альфа

— Почему ты здесь? — глухо спросил он.

— Мне это нужно.

— Он изменил тебе? Хочешь отомстить?

— Глупости. Если бы изменил, я уже ехала бы к родителям. Ярик не может изменить. Он… Да что же такое, что мы, вообще, обсуждаем? Говорю же, машина ждет. Нужно успеть, пока меня не хватились.

— Девичник?

— Да.

— А Ярослав?

— У него мальчишник. Не теряй время.

Нежные пальцы развязали пояс на халате Виктора.

Слова больше не требовались. Сумбурно произошли два одновременных процесса: пока вынутое из фольги раскатывалось, подхваченное снизу платье в противофазе взмывало к пояснице.

Алина повернулась спиной. Одной ладонью она уперлась в дверь, второй придерживала платье, собранное выше талии. Открылось ничем не прикрытое чудо, о котором грезилось, но о реальности которого даже не мечталось.

— Девичник… — Организм требовал погружения в счастье, но Виктор медлил. — Завтрашняя свадьба не под сомнением?

— Сплюнь. Это мечта жизни, и она осуществится, даже если Луна упадет на Землю — если не прямо на голову. — Алина нетерпеливо взбрыкнула серединой.

— И если ты сейчас же не начнешь…

Виктор не узнал, что будет в противном случае. Он "начал".

Тела дернулись, пробил сладкий электрический разряд. Словно открылись врата в мир, где время и чувства живут по другим законам. "Она совершенна", — витало в оставшейся вменяемой части мозга.

А сам Виктор? Бледная тень брата, недокандидат наук, вместо денег и признания к тридцати годам заработавший только сутулость и осень на голове. Почему же Алина сейчас здесь, с ним?

— Вы поругались?

— С Яриком нельзя поругаться.

— Алина впитывала удары, как пляж океанские волны, уложенная прическа приказала долго жить, витые пряди свалились и размеренно колыхались. — Он понимает с полувзгляда, чувствует состояние, мысли и желания. Я купаюсь в неге и восхищении. В целом мире мне нужен только он один. Мой Ярослав.

— Если он настолько идеален…

— Он почти идеален, — поправила Алина.

— Почти?

— Поэтому я здесь.

— Проблемы в постели?

Если Алина пришла за добавкой или новым опытом… Чего же не давал Ярослав — нежности? Жесткости? Длительности? Размера? Буйства фантазии? Разнузданности и наплевательского отношения к чувствам партнера или, наоборот, мазохистской покорности?

— В постели он ангел.

— Обернувшись, насколько позволила анатомия, Алина закатила глаза — не от ощущений, что обидно, а от воспоминаний. — И бес. По очереди и одновременно. Когда мы вместе, я улетаю в космос, я кричу и реву, я рву простыни и царапаю мебель.